Мы с Танюшкой телевизор почти не смотрели. Наш показывал плохо, да и других дел было полно. Но вот в школьной библиотеке и в кинотеатре, да, это было круто! Конечно, я против того, чтобы дети все время сидели в телефоне, но ведь без мультиков и детских фильмов вообще тоска... Не знать Чебурашку и Гену, это как, по-вашему, нормально? Вот то-то и оно...

Потом Макар выглядел в журнале несколько машин, и тут началось... В общем, я вырезала, потому что у него не получалось, он клеил, а Ваня носился вокруг нас, словно заведенный. Не успела я оглянуться, как настало время ужина.

Нам с детьми достались тефтели, которые Таисья пыталась безуспешно всучить хозяйке. К ним полагалось пюре на козьем молоке, а потом чай с печеньем. Таисья и сама села за стол и, склонив голову, с некоторым замешательством слушала болтовню мальчишек. Один раз сказала им про то, что когда я ем, то глух и нем, но это не произвело на них никакого впечатления. Их беседа была наполнена новыми именами, названиями и фразами, и я честно скажу, это был как раз тот случай, когда останавливать их не хотелось. Я видела, как они потихоньку оттаивают, как проявляется у них интерес к самой жизни в то время, как я сама почти потеряла его...

– Эх, вот тебе и шептуны... – Хмыкнула Таисья. – Раньше не видно, не слышно было, а тут рты не закрываются!

Ваня снова зарычал, и ошметки пюре полетели в разные стороны.

– Ваня! – Воскликнула я, вытирая лицо.

Мальчишки захохотали, а Таисья бросила мне полотенце.

– Ну-ну, я смотрю, впрок твоя наука пошла...

– Ваня, если мы будем себя плохо вести, тетя Таисья нас больше не пустит на кухню. Она любит аккуратных мальчиков! Давай, вытри руки и стол.

Макар погрозил брату указательным пальцем и, доев, отнес тарелку в раковину. Таисья стала мыть плиту, приговаривая:

– Да-да, не пущу! Корыто вам заведу, поросятам! – Чем вызвала новую бурю детского восторга.

Я налила Макару чай и поставила тарелку с печеньем.

Ваня наморщил нос, повозил в тарелке остатками пюре, а потом отодвинул тарелку:

– Все!

– Наелся? Отнеси тарелку и пойдем, я тебя умою!

За всей этой суетой я не обратила внимания на то, что в дверях кто-то стоит, а когда выпустила из рук умытого Ваню, то увидела Кречетова. Прислонившись к стояку и сложив руки на груди, он наблюдал за нами неизвестно сколько времени.

– Добрый вечер, Михаил Айвазович, – смутилась я. – Извините, сейчас я все уберу.

Таисья тоже охнула и загремела кастрюлями. Мальчишки примолкли.

– Вы, когда тут закончите, ко мне зайдите, – сказал Кречетов, и меня немного покоробило его «вы».

Я забрала детей и отвела их в детскую. Сначала решила оставить их одних и выполнить приказ, а потом решила, что всему свое время. Раз уж не сказал, что я должна подойти к нему срочно, то, значит, и срочности никакой нет. В любом случае, дети важнее.

На самом деле, конечно, я сильно волновалась. Все, что касалось общения с Кречетовым, вызывало во мне леденящее чувство беспокойства. Объяснение этому лежало на поверхности, но избежать встречи я не могла, поэтому всячески ее оттягивала, хоть мне и нужно было решать некоторые вопросы.

Пока мальчишки бегали по коридору с мячиком, я стояла у окна и смотрела, как уходит Таисья. Когда она подошла к воротам, и охранник привычно перекинулся с ней парой слов, она подняла голову и тоже посмотрела на меня. Затем ворота открылись, и Таисья зашагала по дороге.

Через час я помыла мальчишек и прочитала им сказку. Какую, даже не поняла, настолько была погружена в свои мысли. Потом собрала детскую одежду и заправила стиральную машину. Сколько бы я ни пыталась растянуть время, оно неумолимо приближало меня к встрече с хозяином. Я даже подумала, хорошо бы Ольга вышла, но ее не было. Вернее, она так и отлеживалась у себя в комнате после непрекращающегося «праздника», в который превратилась ее жизнь.

Вздохнув, я закрыла дверь в хозяйственную комнату, проверила детей, а затем пошла к Кречетову.

Рита

Папка, которую я видела у Дмитрия, сейчас лежала на столе. Заложив руки за спину, Кречетов стоял у окна. Из открытой форточки тянуло холодным воздухом, но он не обращал на это внимания. Пиджак висел на стуле, белая рубашка обрисовывала мужские плечи, и в тот момент я подумала, что, наверное, Кречетов пользуется успехом у женщин. Он богат, опасен и властен, ни дать, ни взять – влажная мечта скучающих домохозяек и глупеньких дев, берущих пример красивой жизни из глянцевых журналов и социальных сетей. В обычной жизни дела обстоят совсем иначе: опасность осязаема, власть чревата, а богатство...