– Что происходит? – Обратилась я к каждому в отдельности и ко всем сразу.

Кречетов притянул меня за руку, и я ткнулась своим плечом в его плечо. Попыталась вывернуться, но он так сильно сжал мое запястье, что я скривилась от боли. Женщина запнулась и заметно побледнела. Ее взгляд стал судорожно метаться между мной и Кречетовым.

– Продолжайте уже! – Рявкнул он, а потом повернулся ко мне: – Рот откроешь, когда тебя спросят!

– Именем Российской Федерации...

Слова разносились по кабинету, но словно не достигали моих ушей. Я смотрела на выкрашенные красной помадой женские губы и пыталась осознать, что они говорят.

– Маргарита Анатольевна Дымова... Михаил Айвазович Кречетов... В этот знаменательный день...

– Дальше! – Раздался голос Кречетова.

– Маргарита Анатольевна, согласны ли вы взять в мужья Кречетова Михаила Айвазовича?

– Что? – Растерялась я. – К-куда взять?!

Судя по всему, женщина была растеряна не меньше меня. Руки ее подрагивали, когда она протягивала мне ручку.

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Я замерла и посмотрела в сторону двери. Там стоял Дмитрий. Затем перевела взгляд на женщину, но она опустила глаза.

– Рита, я жду, – сказал Кречетов.

Какой смысл устраивать скандал перед людьми, которые все равно уйдут из этого дома и тут же забудут обо мне? Между ними и Кречетовым договоренность, скрепленная не только деньгами, но и страхом. И, если незнакомый мужчина чувствует себя вполне комфортно, то женщина явно не в своей тарелке. Женщины всегда уязвимее мужчин. Наверняка у нее дети или внуки, за которых она переживает...

Под пристальным взглядом Кречетова я поставила подпись, затем отбросила ручку и сложила руки на груди, всем своим видом выказывая презрение к происходящему. Это далось мне с трудом, потому что, на самом деле, я ощущала себя уничтоженной. Сжимая губы, давила в себе болезненную горечь всех своих утрат, включая свое настоящее и будущее. У меня не было никаких гарантий. Ни касательно сестры, ни вообще каких-либо прав. С этой минуты Кречетов мог делать со мной все, что хочет, на правах законного мужа.

– Михаил Айвазович, теперь вы, – пролепетала женщина.

Кречетов уверенно расписался.

– Ваши паспорта уже готовы, – кивнула она. – Я могу идти?

– Да, вас отвезут.

Женщина захлопнула папку и быстро зашагала к выходу. Дмитрий вышел за ней.

– Так, теперь моя очередь, – деловито объявил второй мужчина. – Я составил договор и учел все ваши пожелания, Михаил Айвазович. Зачитать вслух?

– Не надо, – отмахнулся Кречетов. – Я ей потом сам все объясню.

Я дернулась, когда он произнес «ей», будто меня в кабинете и не было. Несколько скрепленных листков с печатями перекочевали в руки Кречетова. Он просмотрел их, затем поставил подписи.

– Поздравляю, всего доброго и спокойной ночи, – торопливо пробормотал мужчина и тоже вышел из кабинета.

Меня охватила такая слабость, что, нащупав спинку стула, я сползла на сидение и опустила голову.

– Рита, – обратился ко мне Кречетов, – послушай меня внимательно. С этой минуты ты – моя жена.

– Вы... вы... – Задохнулась я от возмущения. – Да как вы смеете! Какая я вам жена? Я не хочу!

– Тш-ш, – прижал он палец к своим губам. – Детей разбудишь.

– Они ничего не услышат!

– Вот именно, Рита. Они ничего не услышат. Так зачем же кричать?

– Я ничего не понимаю... зачем это все?

– Ну, вот, ты уже задаешь правильные вопросы. – Кречетов подошел к столу, взял скрепленные листы и бросил передо мной.

Я попыталась рассмотреть, что написано на первой странице, но не смогла из-за застилавших глаза слез. Шмыгая носом, я размазывала их по щекам и чувствовала, что еще немного, и впаду в истерику.

– Теперь ты моя жена и мать моих детей.

– Что-о? – Снова вскрикнула я, да так и застыла с открытым ртом.

– Через час мы поедем в аэропорт. Оттуда вы с охраной полетите Турцию. Там вас встретят. Дождетесь меня, а через несколько дней, как только улажу здесь дела, я прилечу к вам, и мы вместе отправимся к морю. Ты когда-нибудь жила на вилле? На самом берегу, в окружении гор и водопадов?

– Я никуда с вами не полечу!

– Полетишь, Рита. И узнаешь наконец, что такое настоящая жизнь – сытая и сладкая. И будешь мне благодарна за это.

– Идите к черту, Михаил Айвазович... – Огрызнулась я.

– Только вместе с тобой, моя девочка. Только вместе с тобой.

К такой на хромой кобыле не подъедешь, подумал Илья, как только увидел бульдожью челюсть и суровый взгляд дежурной медсестры. Если бы у нее в руках, например, был любовный роман, то можно было бы рискнуть попытаться очаровать ее своим обаянием, но в этот момент она несла капельницу. Именно несла, а не везла, держала одной рукой, словно та ничего не весила.

– Чего по отделению болтаемся? – Рявкнула она, заметив Илью.