– Рита!

– Да-да, мы уже идем! – Крикнула я и глубоко вздохнула. Все не так... все должно быть не так...

Вытащив швабру, я открыла дверь.

– Что происходит? – Спросила, глядя прямо в глаза Кречетова.

Он вскинул бровь, рассматривая швабру в моих руках.

– Я слышала выстрелы, – продолжила я, сжимая деревянное древко.

– Стая бродячих собак, – коротко ответил он и усмехнулся. – Ненавижу их.

– Вы что, стреляли в них?! – Ужаснулась я, не успев подумать о мальчиках.

– Да нет, в воздух. Чтобы убежали.

Я испытала новый шок. Этот человек был абсолютно уверен в собственных действиях, как будто стрельба на улице являлась вполне обычным делом. Собственно, в его видении мира, вероятно, так и было.

– Ну что, вы тут закончили? – Как ни в чем ни бывало спросил Кречетов.

– Рита, я хочу пирог! – Напомнил Ваня, оценив нашу беседу как вполне мирный разговор.

– Сейчас все будет, сынок, – пообещал Кречетов.

Мне пришлось пойти за ним. Когда мы оказались в зале, дети стали двигать стулья, чтобы занять место за столом. Я обернулась к стойке, но черноволосого мужчины там уже не было. Кречетов перехватил мой взгляд и нахмурился, рука его медленно поползла к груди, где, как я знала, находится оружие.

– Быстро в машину, – сказал он.

– Но...

– Быстро, я сказал!

Я не стала спорить, взяла детей и поплелась к выходу. Холодный ветер мазнул по разгоряченной коже. Я увидела машину и стоявшего возле нее Дмитрия. Рядом с ним курили два охранника: огоньки становились ярче, когда они подносили сигареты к губам. Вторую машину со своего места я видеть не могла.

Кречетов был напряжен, я физически ощущала исходившую от него волну. О чем он думал в этот момент, я так и не узнала, потому что вдруг увидела движущийся прямо на нас слепящий свет фар, а затем услышала визг тормозов. Кажется, предчувствие не обмануло меня, и совсем скоро я поняла, что то, что должно было произойти, происходило прямо сейчас...

Оконное стекло на втором этаже чайханы разлетелось вдребезги. Словно во сне, я наблюдала, как ночную темноту озаряют короткие вспышки. Так сверкают молнии прежде, чем загремит гром.

– С-сука... – Прошипел Кречетов и выхватил пистолет. – Уводи детей, Рита! – закричал он. – Давай, обратно!

Оглохшая и дезориентированная, я ломанулась обратно, но дверь оказалась заперта. Прошло не больше пары минут, как мы вышли на улицу, но, по всей видимости, хозяину чайханы удалось накинуть засов.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Казалось, стреляли со всех сторон сразу. Я сгребла мальчишек и потащила их в сторону фуры, чтобы укрыться за ней. Пули свистели над моей головой, одна из них вошла в шину, другая попала в стекло кабины, и нас осыпало осколками.

Макар закричал, Ваня вцепился в мои волосы с такой силой, что у меня выступили слезы. Я попыталась запихнуть их под фуру, но они упирались, хватаясь за меня.

– Мальчики... миленькие... ну, пожалуйста... – Умоляла я. – Я никуда не уйду, я с вами...

Боже мой, что в этот миг творилось со мной! Я стала сгустком животного страха, но в то же время, перед лицом смерти все еще продолжала бороться за детей.

Кречетов отстреливался. Я видела, как он уводит от нас тех, кто пришел, чтобы убить не только его, но и всех, кто был с ним. У меня не осталось ни малейших сомнений в этом, когда я услышала выкрики на незнакомом мне языке. Это не Руденко, промелькнуло в моем воспаленном мозгу. Это кто-то другой...

Накрыв детей собственным телом, я раскинула руки и уткнулась лицом в грязную насыпь стоянки. От нее пахло бензином и чем-то горьковато-затхлым. Глотая этот мерзкий запах, я балансировала на грани сознания, желая и превозмогая это желание впасть в беспамятство. Подо мной часто-часто бились два маленьких сердца. Я подгребала пыль, словно пытаясь выстроить вокруг нас стену, но лишь сдирала кожу на ладонях. Не в силах больше выносить этого состояния, я обернулась и увидела Кречетова.

Одна секунда, и он, вскинув руку, вдруг упал. Но потом, откуда-то из темноты, к нему метнулась тень. Я хотела закричать, предупредить его, но горло сдавило спазмом. Тень склонилась над ним, сделала какое-то движение, а затем вытянула руку в направлении стрелявших и... Вновь загрохотали выстрелы.

Я уже не знала, чего ждать, да и был ли в этом хоть какой-то смысл? Одна только мысль колотилась внутри: пощадят ли они детей? Все во мне сопротивлялось осознанию того, что я и мальчики – ненужные свидетели, и те, кто пришел забрать жизнь Кречетова, не остановятся ни перед чем, чтобы стереть с лица земли его продолжение. И тут уже неважно, кто я – няня или его жена, плевать им было на такие тонкости.

Тот, кто сейчас находился рядом с Кречетовым, скорее всего, уже заметил нас. Между нами было всего лишь несколько метров, которые он преодолеет за столь короткое время, что я не успею даже произнести имена моих мальчиков. Какая ирония, я думаю о них как о своих. Они стали мне родными, и я ничего не могу с этим поделать.

Мои слезы смешались с пылью. Я прижимала головы детей, а они даже не сопротивлялись. Умные маленькие мальчики, которые узнали об оружии раньше, чем о пластилине и красках...