– Рита... – Повторил он, а затем закрыл глаза.

Меня оттолкнули санитары. Кречетова переложили на носилки и потащили к машине скорой помощи.

– Вам с детьми нужно показаться врачам, – подошел ко мне Илья. Мальчики держали его за руки, и только сейчас я поняла, что все это время находилась в прострации. А ведь о детях следовало позаботиться в первую очередь! К тому же Илья тоже был ранен.

Я потрясла головой, пытаясь избавиться от царившего в голове гула и восстановить хоть какое-то подобие мыслительной деятельности, а затем потерла виски.

– Тут дети! Заберите их отсюда! – крикнули совсем рядом, вырывая меня из вязкой эмоциональной трясины.

Я вздрогнула. Илья, поняв мое состояние, приказал:

– Иди вместе с ними!

– А ты?

– Я буду с вами!

Он не задавал мне вопросов, а у меня вряд ли нашлись бы силы, чтобы ответить на них. Я только начала осознавать, что среди окружавшей меня темноты появился луч надежды – еще совсем слабый, почти призрачный, но с каждой минутой обретавший силу и власть над ней. Я не думала о том, что будет дальше, и не позволяла своим эмоциям взять над собой верх, как делала все то время, пока боролась за свое место под солнцем, за свою свободу и жизнь. Человек, который был со мной рядом, чувствовал меня как никто другой. Его ладонь, испачканная грязью и кровью, сжимала мои пальцы, и ее тепло проникало через мою кожу, даруя покой и уверенность.

Я никогда не была слабачкой, но не бывает людей без слабостей. А моей слабостью стали чужие дети.

Мне хотелось взять их на руки, но я смогла удержать только Ваню. Зато когда Илья поднял Макара, а тот обхватил его за шею и уткнулся в его плечо, мои глаза наполнились горячими благодарными слезами.

У этих детей, как и у меня, не было безупречного детства. И теперь они стали моими по закону. При всех моих чувствах к Кречетову, я не могла не признать, что он принял правильное решение. Для себя самого, для них, и, получается... для меня.

Оказавшись в салоне скорой помощи, я усадила мальчиков на кушетку и следила за действиями врача, словно была их настоящей матерью: ревностно и страстно, желая лишь одного – чтобы им не причинили вреда и не обидели. Смешно сказать, после того, что мы пережили, пожалуй, я вела себя не самым адекватным образом. Но разве кто-нибудь посмеет осудить меня за это?

Как и обещал, Илья поехал вместе с нами. У него оказалось сквозное ранение плеча, рубашка насквозь пропиталась кровью. Уму непостижимо, как он все это время терпел и делал вид, что все нормально!

Он смотрел на меня, и от его взгляда мне становилось чуть легче.

«Как хорошо, что ты нашел меня...» – Мысленно призналась я.

– Как хорошо, что я нашел тебя, – вдруг сказал он и улыбнулся.

– Вам лучше лечь, – посоветовал ему врач.

– Все в порядке, – отмахнулся Илья, не сводя с меня взгляда. – Теперь все в порядке.

Мне и детям выделили отдельную палату. Все это время Илья был рядом, несмотря на то что его пытались загнать в операционную. Только когда я наконец убедила его в том, что мне нужно заняться детьми, он согласился уйти.

Я знала, что меня ждут допросы и выяснение обстоятельств нападения, но Руденко пообещал, что все это будет завтра. Сейчас я была не в состоянии ни говорить, ни что-то объяснять.

– Я оставлю оперативника за дверью, – сказал он на пороге палаты.

– Зачем?

Руденко посмотрел сначала на Макара, потом на Ваню и пожевал губами.

– Стрельба в городе у ресторана произошла по приказу Кречетова, – сказала я тихо, чтобы мальчики не услышали. – А это нападение, я уверена, дело рук Мелкумяна.

– Вам многое известно, – прищурился Руденко.

– Нет, это все, что я знаю. Слышала, пока ехала в машине. Скажите, а Дмитрий...

– Дмитрий Суходревский убит. Кречетов в реанимации, но прогнозы...

– Я поняла.

Руденко потоптался и вышел, закрыв за собой дверь.

Значит, он полагал, что нам с детьми до сих пор угрожает опасность. Что ж, я подозревала нечто подобное.

– Рита, на нас напали бандиты?

Макар сидел в изголовье кровати, обхватив колени руками и вжимаясь в них подбородком.

– Да, на нас напали бандиты, – осторожно согласилась я. – Но их уже забрали в полицию и посадят в тюрьму.

– Папа нас защищал?

– Да... – В горле запершило, я закашлялась, но потом постаралась сказать как можно увереннее: – Папа нас защищал.

Ваня сполз со своей кровати и подбежал ко мне. Я усадила его на кровать к брату и провела ладонью по его растрепанным волосам.

– А когда мы поедем домой? – Не отставал Макар.

Я посмотрела в темное окно, в котором отражалась больничная лампа. Потом поднялась и придвинула вторую кровать к первой. Затем раздела мальчиков и выключила свет.