Тем летом со временем было что-то не так. Оно то обращалось бурлящим потоком, водоворотом слез и истерик, то замирало неподвижно, превращаясь в прозрачный гель, в котором вязла осиротевшая семья. Улицы кипели от жары, а у них в квартире было холодно и сухо, казалось, ее заморозили, стремясь сберечь то, что скоро исчезнет. Со временем они перестанут видеть призрак Сэмюэла за каждым накрытым столом и в каждом пустом кресле. Но пока это время еще не пришло. Пока они замуровали себя в четырех стенах, прячась от жары, которая исходила от уличных тротуаров и скапливалась между домами.

Предлогом для взрыва стало кондиционирование воздуха. Лия помнила, что была суббота и они с Кайто сидели дома. Уджу опять ушла на работу, третьи выходные подряд. Лия сидела по-турецки на полу, разложив на журнальном столике домашнее задание по математике. Задачки ей не давались, отчасти потому, что она пропустила два месяца школы, сидя в больнице с Сэмюэлом, а отчасти потому, что мешал Кайто. Он лежал на кушетке у дочери за спиной, заполняя тяжелым телом всю узорчатую поверхность сидений и держа перед глазами книгу. Но Лия прекрасно знала, что страниц он не переворачивал больше часа. Зато Кайто вздыхал, ворочался, громко чесал в затылке, сгибал и снова распрямлял ноги. Ерзал.

— Ты это слышишь? — спросил он вдруг. — Слышишь?

— Что слышу? — вскинулась Лия. «Кроме тебя — ничегошеньки!» — подумала она.

— Там что-то жужжит. Оглушительно и противно!

Лия прислушалась, потом покачала головой:

— Вроде ничего такого.

— Как ты можешь этого не слышать? — Кайто резко сел, тяжело дыша и рассыпая по полу диванные подушки.

«Он ужасно сопит», — подумала Лия недовольно.

— Пап, я тут заниматься пытаюсь, — сказала она, стараясь подавить раздражение.

— И шум тебе мешает, конечно, я понимаю. Ничего, мы разберемся, откуда эти звуки. — Он встал и подошел к окну.

Лия вернулась к домашнему заданию. Производная от х2 — это 2х. Производная от х — это 1.

Вдруг Кайто громко хлопнул в ладоши.

— Это же кондиционер, ну конечно, кондиционер. — Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на вентиляционные отверстия над окнами.

— Я все равно ничего не слышу, — буркнула Лия.

— Иди сюда. Отсюда услышишь.

Лия со вздохом опустила экран ноутбука:

— Папа, я занята. Мне правда надо доделать задание.

На лице Кайто промелькнуло странное выражение: сжатые зубы, жесткий взгляд. За последние месяцы Лия не раз видела отца таким. И ей это не нравилось — она сразу начинала нервничать и чувствовать себя бесконечно одинокой. Производная: наклон кривой, скорость изменения.

Так что Лия закрыла ноутбук и подошла к Кайто. Она запрокинула голову, посмотрела на безобидную серую решетку в потолке и изо всех сил попыталась увидеть то, что он видел, услышать то, что он слышал. Она наклоняла голову, напрягала слух, но так ничего особенного и не уловила — только приглушенный гул едущих по улице машин, дыхание стоявшего рядом отца, еле уловимые шаги соседа сверху.

Она повернулась к Кайто, но он так страстно и напряженно ждал ее реакции, что Лия, сама того не ожидая, кивнула.

— Да, — подтвердила она, — это и правда кондиционер.

— Я же говорил! — торжествующе воскликнул отец. — Так, неси сюда стул. Я его отключу.

— Как это? — удивилась Лия. — Нельзя его отключать, на улице ведь ужасно жарко.

Но Кайто уже тащил к окну стул от обеденного стола, уже тянулся к кондиционеру.

— Вечно все усложняют, — бормотал он. — Нельзя даже выключить прибор, когда захочется. Умный климат. Интеллектуальное охлаждение. Высочайший технологический уровень. Ага, куда еще выше!

Кайто принялся ощупывать серую металлическую решетку в поисках кнопки ручного отключения.

— Ха! — наконец воскликнул он, нащупав переключатель, которого Лия снизу не видела. И действительно, кондиционер начал гудеть все тише, а потом и вовсе замолк. Движение воздуха в квартире прекратилось.

— Мы же тут сейчас умрем от жары! — воскликнула Лия.

— Не говори глупостей, ни от чего мы не умрем.

Отец замер, и на лице у него опять появилось странное выражение. Потом он медленно слез со стула и аккуратно поставил его на место. Лия смотрела на то, как неторопливо Кайто движется, поражаясь, какое пустое и чужое у него лицо.

Она вздохнула, снова уселась у журнального столика и открыла ноутбук.

За окнами вовсю палило солнце, и через десять минут Лия вся взмокла. Пот выступил у нее на лбу, под мышками стало жарко и влажно, под коленками — скользко, рукава легкой хлопчатобумажной блузки прилипли к рукам. Кайто снова улегся на кушетку и погрузился в книгу, словно не замечал жары. И ерзать перестал. Лия ничего не сказала, только вытянула ноги под журнальный столик — так меньше чувствовалось, какие они липкие, — и заставила себя не обращать внимания на жару и духоту. А потом она услышала щелчок дверного замка, и сердце у нее сжалось. Мать вернулась. Лия в панике начала соображать, успеет она снова включить кондиционирование или нет.