— Лия?! — удивилась Анья. — Как… что ты тут делаешь?

Лия посмотрела в коридор, словно там мог скрываться некий соглядатай, и заправила упавшую на лицо прядь за ухо. Анья заметила, что волосы у Лии грязноватые и немного жирные, будто та сегодня не принимала душ.

— Можно я войду? — спросила Лия. — Или сейчас неподходящий момент?

Момент был неподходящий, но что-то в голосе гостьи заставило Анью на мгновение забыть о собственных проблемах.

— Да, конечно, заходи.

Сделав шаг, Лия закрыла за собой дверь и замерла на месте, будто приклеенная, опустив руки по бокам. Дальше проходить ей, видимо, не хотелось. Потом быстро окинула взглядом обстановку — стены с потеками, пыльное окно, кривые скрипящие полы и, наконец, кровать.

— Моя мать, — сказала Анья и остановилась. Как же это объяснить?..

Лия задумчиво кивнула, немного постояла неподвижно и снова кивнула, не отрывая взгляда от кровати.

Странно было видеть здесь Лию. Мягкий кремовый шелк ее блузки, мастерски скроенная узкая юбка, посадка головы — все это невольно подчеркивало убогость комнаты, делало потолок ниже, а стены грязнее. Анья перенесла вес с одной ноги на другую.

— Ты о чем-то хотела поговорить?

— Она… — Лия запнулась, будто слово застряло у нее в горле.

— Жива ли она? Да ничего страшного, можешь сказать это вслух, она все равно тебя не слышит.

— Я не за нее беспокоилась, — добавила Лия.

Она встретилась взглядом с Аньей, и та увидела, что глаза у Лии наполнены слезами. Анья почувствовала комок в горле. К этому она не была готова. Она приготовилась к тому, что мать заберут, что ей придется сдаться, что ее назовут чудовищем и преступницей. К тому, что она больше ничего не сможет сделать. Но не к этому.

Анья закусила губу.

— Как ты узнала, где я живу?

— Это Джордж. Я ему позвонила, — пояснила Лия. — Он сначала решил, что я Сьюзен, — в уголках ее губ промелькнула улыбка.

Анья не выдержала и хихикнула. И это было так приятно — смеяться, стоять вот так и разговаривать с Лией, а не с полицейскими.

— Ну конечно, это же Джордж, — Анья задумалась и огляделась. — Может, хочешь… Впрочем, с угощениями у нас не очень. — Она подошла к раковине и достала из шкафчика под ней маленькую жестяную банку. Открыв ее, Анья увидела, что чая осталось два пакетика. — Хочешь чаю? Но горячая вода будет из-под крана, чайника у нас нет.

— Да, давай, — сказала Лия тихо.

Анья повернулась к ней. Лия больше не смотрела на ее мать. Она уперлась взглядом в пол, сцепив руки на груди, и теребила пальцами кожу на локтях. Хмурилась она так сильно, что на лбу у нее появились морщины, — раньше Анья такого за ней не замечала.

— С тобой все в порядке? — спросила Анья.

Лия подняла голову.

— Эмброуз, — выдохнула она. — Ты… ты знала про него?

Оторвавшись от процесса приготовления чая, Анья посчитала, какой сегодня день. Ну да, конечно, Эмброуз. Но откуда Лии-то об этом знать?

— Оператор не смог, Мануэль попросил меня его заменить, — объяснила Лия, будто читая мысли Аньи. — Ну я и… заменила.

Вода стала переливаться через край кружки. Анья завернула кран.

Черт тебя побери, Мануэль! Анья сделала в уме заметку: поговорить с миссис Джекман. Мануэль всегда отличался безрассудством, но это уже перебор.

— Мне очень жаль, Лия, — вздохнув, сказала Анья. — Подобного не должно было произойти. Только не таким образом. Для новичка без подготовки и обучения обязанности оператора — это слишком. Как ты себя чувствуешь?

В воцарившейся тишине Анья слышала только стук сердца матери. Она задумалась, слышит ли его Лия.

— Как ты можешь это делать? — сказала Лия, морщась.

— Ты о чем?

— Вот это все. Обществ. Эмброуз. Твоя… — слова застряли у нее в горле, и она жестом указала на мать Аньи.

Анья отвернулась, чтобы не видеть обвиняющих глаз Лии, и погрузила чайные пакетики в воду, которая стала медленно приобретать цвет ржавчины. Потом подошла к Лии, держа кружки в руках, и протянула одну ей. Лия уставилась на кружку так, словно не вполне понимала, что это такое. Анья осторожно поставила кружку на прикроватный столик.

— Это не моя вина, — сказала Анья, глядя на мать. — Моя мать сделала это с собой сама. Вот так происходит рассогласование. Ты, наверное, никогда не видела, как это выглядит?

— И что? — отозвалась Лия. — Ты поэтому руководишь Обществом? Это и есть причина позволять уязвимым людям вроде… вроде Эмброуза убивать себя?

Анья сверкнула глазами.

— Они не уязвимые! Они сделали свой выбор. Осознанный выбор.

— Ты же Эмброуза сто раз видела! Ты слышала его в «Восстанавливаемся вместе»? Думаешь, он сделал «осознанный выбор»?