– А-а-а… - стала сильно стонать Йона, тело начали бить судороги.

– Шибаль! – очень тихо себе под нос сказала Ком Юн, глянув на потрясённую Расон.

Между ладоней парня и поясницей девушки стало заметно серебристое свечение. Вряд ли видимое и с десяти метров, но хорошо различимое для находящихся поблизости людей.

– Омона! – это уже Расон воскликнула, когда сквозь закрытые веки парня стал просачиваться серебристый свет.

Ком Юн с испугом переглянулся с Расон, имеющий серьезный вес среди бездомных - единственной кто занимался лечением местных бездомных. Лечиться в больницах денег не было, так что приходилось заниматься самолечением или надеяться на Расон.

Понятия Джун не имел, как это происходит, но в районе поясницы тело девушки стало будто прозрачным. И это несмотря на его закрытые глаза, он видел её позвоночный столб и тонкие, мерцающие нити – нервные волокна, ниже поясницы прерывающиеся, а дальше темные и не подающие признаков жизни.

Отсюда инвалидность – паралич нижних конечностей.

Каким органом в своём теле он это видел и ощущал, Джун понятия не имел, но внутреннее убеждение от правильности его действий было запредельным. Он желал помочь девочке, очень сильно хотел убрать то препятствие, что мешало нормальному функционированию тела.

Никто не мог видеть, как тончайшие серебристые нити из пальцев и ладоней Джуна, касаясь кожи, становятся материальными и сквозь поры кожи девушки безболезненно проникают в тело, разветвляясь во все стороны от позвонков, проникая в лифмоузлы и нервные центры – блокируя болевые импульсы.

– А-а-х, - дрожащее тело девушки вдруг застыло: - Ой! – тихо произнесла Йона и обмерла, потеряв сознание. Испытав резкий шок от сильнейшей боли с переходом в полное её отсутствие.

Несколько нитей достигли двух поврежденных позвонков, сросшихся совершенно неправильно - пережав спинной мозг. Проникли внутрь него, пройдя через внешнее белое вещество, а потом оказались в обширном поврежденном участке серого вещества.

Нити расслоились ещё на несколько тонких усиков, которые извиваясь впились в отросшие костистые отростки неправильно сросшихся позвонков, передавивших серое вещество.

Резко прокатившееся серебристая волна пробежала по серебристым нитям и лишняя костная масса, давящая на нервы, стала растворяться, а потом полностью исчезла. В сером вещество спинного мозга началась реакция постепенной регенерации, с заделом на полное восстановление…

Реакция организма последовала незамедлительно, правда очень необычным способом как для горе-доктора, так и для самой бедной пациентки.

– Охм-м-м, - вырвалось у девушки, а потом её тело несколько раз вздрогнуло. – Мама! – она открыла свои глаза, которые были затуманены от произошедшего.

– Болит? – не понял Джун.

– Ойм, - какой-то очень смущённый и стыдливый писк, а не слова.

– Господин! Ей надо переодеться, - тихо сказала Расон, которая поняла, что случилось с девочкой, но не говорить же об этом тупому парню. Девочка-то ни в чём не виновата, что вот так, случайно опозорилась перед ним.

– Зачем? – не понял Джун.

– Помогите мне, господин! – потребовала вошедшая в раж от бестолковости парня Расон.

– Спокойно! – Джун убрал руки от поясницы, в ладони которых за миг до этого втянулись нити. – Не вопрос, - успокоил рассерженную чем-то старуху, а потом поднял девушку прямо вместе с матрасом.

Отнёс её к месту жительства Расон, где до этого уже переодевали Йону, а ему была выдана сухая одежда. Немедленно был изгнан, когда занёс матрас в жилище бабушки. А спустя минут через десять был ворчливо позван обратно.

Всё также, вместе с матрасом, Йона была возвращена к костру, размещена так, чтобы была поближе к теплу, но на безопасном расстоянии от огня.

Появилась Расон, которая молча принесла одеяло и укрыла девушку, получив благодарный кивок от Джуна, который наблюдал за подозрительно смотрящего на него девушкой. Хватило её ненадолго, а потом её глаза стали закрываться, и она уснула.

Всё недолгое время до рассвета Джун просидел рядом с девушкой, охраняя её сон. Бездомные просидели у костра совсем недолго, так как на любое движение и звук, вроде бы задремавший парень, мгновенно открывал глаза и его тяжелый взгляд «давил» на посмевшего нарушить тишину.

Не зная, что ожидать от этого опасного парня, местные жители расползлись по своим лежанкам, решив, что лечь спать гораздо безопаснее.

Кан Ён засыпал на своей лежанке в небольшой хибаре, сделанной из найденных на помойке коробок и досок, когда его сосед, на соседней лежанке, делящий с ним это незатейливое жилье, очень осторожно и тихо спросил:

– А разве Практики умеют лечить?

– Ты лучше больше таких вопросов никогда и никому не задавай! – взгляд не успевшего заснуть Кана был таким красноречивым, что спросивший испуганно сжался и сделал вид, что уснул.