— Здравствуй, Фриц. Если в ту ночь это ты пытался отгрызть мне ногу, то я попрошу тебя впредь воздержаться и не делать больше этого.

Жёсткая линия его рта смягчилась.

— Отличное приветствие. Уверен, он его запомнит. Этого зовут Франц. По большей части у него мягкий характер, но только до тех пор, пока Фриц не начинает грубить ему, тогда он проявляет что-то вроде темперамента. Они могут пропадать целыми днями, но в основном предпочитают оставаться со мной. Они сами решают, хотят ли находиться со мной или уйти, — он запустил её руку в мех.

Рейчел почувствовала небольшую дрожь, вызванную острыми ощущениями от мысли, что она дотрагивается до такого дикого и неуловимого животного, как дымчатый леопард.

— Привет, Франц. Тебе известно, что ты, как предполагается, должен бояться человека? — она нахмурилась. — Тебе не приходило в голову, что из-за одомашнивания они становятся наиболее уязвимыми для браконьеров, охотящихся на леопардов ради меха.

— Они не полностью ручные, Рейчел. Единственная причина, по которой они признали тебя, это потому, что учуяли на тебе мой запах. Мы спим вместе. Именно поэтому я стараюсь упрочить отношения между вами, так что никаких ошибок больше не последует. И они избегают людей.

— Мы не спим вместе, — решительно возразила Рейчел. — И мне не нужно иметь с ними никаких отношений, даже представить себе не могу нечто большее, чем уже есть. Ты никогда не задумывался, всё ли в порядке с твоей головой? Это не тот образ жизни, который предпочитает большинство людей.

Рио огляделся вокруг.

— Мне нравится.

Она вздохнула.

— Я не имела в виду, что жить вот так плохо, — Рейчел заёрзала, ища более удобное положение, в надежде ослабить пульсирующую боль в ноге.

Собрав ей с затылка и шеи волосы, он откинул их назад. Они стали влажными от пота. Девушка становилась раздражительной и беспокойной, она непрерывно меняла своё положение, в попытке уменьшить дискомфорт.

— Рейчел, попробуй расслабиться. Я приготовлю тебе холодный напиток.

Она вынуждена была прикусить себе язык, когда он поднялся со всей своей небрежной грацией.

Рио не хотел, чтобы всё сказанное прозвучало словно приказ, тем самым затрагивая её сверхчувствительность. Рейчел попыталась откинуть тяжёлые волосы, упавшие на лоб. Они завились в тугие колечки, которые торчали во все стороны, что неминуемо происходило при повышенной влажности. Рейчел могла бы поклясться, что, пока она тут лежит, стены начинают сдвигаться, выдавливая из комнаты весь воздух. Её раздражало абсолютно всё, начиная со звука непрекращающегося дождя и до шума играющих леопардов. Если бы у неё под рукой имелся тапок, то она бы, наверное, запустила им в приступе раздражения.

Уже как по привычке Рейчел вновь обратила свой взгляд к Рио. У неё вызывало досаду то, что она не могла удержаться от взгляда на него, наперёд предугадывая все его действия ещё до того, как он что-то сделает. Она знала, с какой грациозной текучестью движений он потянулся к ящику со льдом. Она знала его. И если бы она закрыла глаза, то он очутился бы с ней в её уме, мягко с ней говоря, рассеяно дотрагиваясь до неё, то откинув с её лица волосы, то нежно обхватив пальцами сзади за шею. Почему же все его движения у неё ассоциируются с тем котом? В особенности его глаза. Ночью его зрачок расширялся, как у кошки, однако днём он был почти незаметен.

— Хорошо, но ты просто не можешь превращаться в леопарда, — она подняла глаза к потолку, пытаясь отыскать объяснение в своей голове. Ей просто нужно прекратить воображать его прыгающего по деревьям со своими маленькими друзьями котятами. Это уже похоже на идиотизм, который лишний раз доказывает, что она перешла всякие границы своего разума.

— Ну и о чем ты толкуешь на этот раз? — размешивая содержимое стакана ложкой с длинной ручкой, поинтересовался Рио. — Половина всего, что ты сказала, было полной бессмыслицей.

— Я не отвечаю за свои слова во время лихорадки, — Рейчел вздрогнула от собственного голоса, прозвучавшего так резко. Она устала. И устала от того, что устала. Устала чувствовать себя раздражённой развалиной, от попыток разобраться, что реальность, а что выдумка её больного воображения.

— Попробуй помолчать, — предложил он.

Рейчел снова поморщилась. Она всегда много говорила, когда нервничала.

— Думаю, ты прав. Я должна взять пример с тебя и с каменным лицом молча уставиться в стену. Готова поспорить, мы с тобой отлично поладим, — больше всего ей было стыдно за свою язвительность, но либо так, либо накричать на него.

Рио посмотрел ей в лицо. Она сильно покраснела, её пальцы беспрерывно теребили тонкое одеяло. Каждый раз, смотря на неё, он ощущал странные изменения глубоко внутри своего тела, в той его части, где всё ещё теплились эмоции.

— Мы поладим, — угрюмо бросил он. — Это не ты, а я не привык к тому, чтобы возле меня были люди.

Рейчел вздохнула.

— Прости, — почему ему обязательно нужно быть таким обезоруживающе милым, в то время когда ей хотелось качественно поругаться. Рейчел почувствовала бы себя просто замечательно, срываясь на нём и имея при этом оправдание. Она издала многострадальный вздох.