Я услышала его рык и почувствовала, как он вцепился зубами в мою шею. Его движения стали ещё быстрее, сильнее, грубее. Наши звуки — боги, как же я их любила. Я вонзила ногти в его затылок, когда огненные нити расплескались вокруг нас, и всхлипнула его имя.

Я была и рядом, и далеко, здесь и везде, когда Мэддокс излил в меня своё горячее семя. И, смутно подумав, что это слишком уместно для дракона, я провалилась в блаженное ничто.

Я падала без падения, невесомая, едва помня, что надо дышать. А Мэддокс — тот, кто всегда боялся потерять контроль и забыть обо мне, — удержался на предплечьях, чтобы не придавить меня.

Постепенно неудобство каменного пола стало давать о себе знать — спина, ягодицы ныли. Но мне было всё равно. Я провела пальцами по крыльям Мэддокса и освободила его бёдра от узла, который сама же и сотворила, даже не заметив.

Мы оба были покрыты потом, и сквозь вход в пещеру я видела кусочек ночного неба.

Между ног все еще пульсировало, особенно с Мэддоксом внутри, но жаловаться я не собиралась. Каждая волна отголоска оргазма заставляла меня дрожать от счастья.

Я почувствовала губы дракона у себя на шее и улыбнулась. Дёрнула его за волосы, заставив поднять взгляд.

— Лучше?

Но стоило мне увидеть его лицо, дыхание перехватило.

Черты остались прежними. Глаза. Чешуя. Клыки.

Он всё ещё был в рьястраде.

Всплыли в памяти слова из На Сиог:

«Говорят, они могут длиться днями, в зависимости от того, что стало катализатором. Днями, когда их близким приходится следить, чтобы они ели, потому что единственное, о чём думает пара, — продолжать удовлетворять друг друга».

— Во имя грудей Тараксис… — прошептала я.

Он оскалился, дикий, растрёпанный, безудержный, и, выскользнув из меня, ухватил за бёдра. Я бросила взгляд вниз — он всё так же был твёрд, гордо поднят. Ловко развернув меня, он подвёл к тому, чтобы я встала на колени и локти. Как тогда, в пустыне. Только теперь я заметила, что края всех ковров и тканей вокруг оказались обуглены. Некоторые и вовсе превратились в пепел.

Я вздохнула и подумала, что должна бы чувствовать большее беспокойство. Или хоть раздражение.

Он зарычал. Его ладони сомкнулись на моей груди, сжали. Жёстко, но не больно. Я ахнула и выгнулась назад — ровно настолько, чтобы его рот сомкнулся на моей ягодице и впился зубами. Жгло так, что я поняла: не будь у меня магии, след остался бы надолго.

Он осыпал меня поцелуями и укусами — по спине, по рёбрам, сбоку груди, по затылку, где прижал особенно сильно, и я ощутила всю длину его клыков. К тому моменту я уже извивалась под ним так, будто и не пережила космический оргазм всего несколько минут назад.

— Моя сильная и прекрасная спутница, — прошептал он в ухо.

В его голосе ещё слышалось эхо дракона, но слабое. Он становился самим собой.

— Мэддокс… — всхлипнула я.

Он подарил последний поцелуй под ухом — и вошёл в меня сзади. Легко, благодаря моей влажности и его семени. Все мои мысли испарились. Снова перестроились. Он рушил фундамент и возводил новый. Эта поза… Так, как я его чувствовала…

Он откинул мои волосы в сторону, держась за плечо.

— Всё хорошо? — прохрипел он.

Что? Что он пытался этим спросить?

Каждый его медленный, глубокий толчок взрывал звёзды под моими веками. Я не ответила — и он замер.

— Чёрт, только не останавливайся. — Я вжалась ягодицами в его бёдра и пустила тьму щекотать его там, где знала — это сводит его с ума. — Пожалуйста.

Наконец, я услышала его смех. Хриплый, тёмный, немного злой. Потому что он наслаждался моей мольбой.

— Да, sha’ha. Всё, что захочешь. Всё для тебя.

И он исполнил. Прислушивался к каждому моему вздоху, стону, всхлипу, к каждому судорожному движению, каждому спазму внутри меня. Будто его прежнее освобождение дало ему возможность действовать медленнее и осознаннее. Будто он решил отыскать точный способ сломить меня наслаждением, заставить умолять и корчиться.

Жаловаться мне было не на что.

— Ещё, — выдохнула я.

Его ладонь лениво скользнула по моему животу и обвила мой клитор, не касаясь. Дразня.

— Ещё что?

— Быстрее.

Он замедлился.

— Нет.

Его движения стали короткими, неглубокими. Я выдержала секунд двадцать, не больше. Потом выпрямилась, откинула руки назад и ухватилась за его шею, прижимая бёдра к его, пока не почувствовала, что во мне нет ни миллиметра пустоты. Тьма обвила нас, словно верёвка, не позволяя ему отодвинуться.

Он рассмеялся и дернул меня за сосок.

— Колдунья.

— Тогда пересмотри свой ответ.

Я почти заплакала от облегчения, когда его ладонь скользнула вниз, грубо прижала мой клитор, и его бёдра снова двинулись в мощном, стремительном ритме. Без пощады, вгоняя его до конца, а крылья вокруг нас складывались и раздвигались в такт.