Веледа свернулась клубком почти идеальной окружности, короткие каштановые волосы скрывали её лицо. Рядом с ней Гвен вперемешку посапывала и что-то бормотала — и, кажется, жаловалась. Я уловила слова «песок» и «задница». Похоже, Сейдж не лгала о её сомнамбулизме.

Орна всё ещё стояла на кувшине, её лезвие сверкало, а аметисты отливали светом. Молчала. Уважала наш покой, возможно?

Я медленно поднялась, стараясь не разбудить Мэддокса — но его не было. Возможно, он ушёл умыться в другую комнату.

Я пошла за зовом этой странной тяги — к балкону. Мягкие ковры заглушали мои шаги. Когда я выглянула наружу, дыхание на мгновение перехватило. Ночная тишина пустыни показалась жуткой — особенно в сложившихся обстоятельствах. Ни звуков, ни прохожих, ни музыки из таверн, ни костров, расцвечивающих темноту.

Мой взгляд опустился во внутренний двор и остановился на закутанной в плащ фигуре, что двигалась сбоку — там, где стояли тела на кольях. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она делает.

Она снимала их — одного за другим — и переносила в повозку.

Когда дошла до ребёнка, фигура остановилась. Казалось, она склоняет голову вперёд. Молится? Плачет? Затем продолжила свою мрачную работу.

Отсутствие крыльев подтвердило — это был не Мэддокс.

Постепенно я осознала, что именно разбудило меня: в тех телах всё ещё теплился оив. Сколь бы давно они ни погибли, в них оставались обрывки души. Крохотные, измученные, ослабевшие. Но теперь они дрогнули — от уважения, от сострадания. Освобождённые от позора и мучений, эти осколки души робко затрепетали.

Ритуалы смерти были важны не зря. Почитая душу, мы помогали ей найти путь.

К Кранн Бета, поняла я.

Я затаилась в тени, пока последний из тел не был уложен в повозку, и фигура не взобралась на верблюда, впряжённого в неё. Она начала удаляться, направляясь к цитадели, и я воспользовалась этим моментом, чтобы выпустить Тьму.

Я не сомневалась, что она преодолеет такое расстояние. Позволила ей течь — и когда она достигла повозки, то осторожно забрала эти обломки оива.

Затем я притянула их к себе — как делала это многие годы, даже не осознавая. Может быть, я ошибалась, но всё же верила: есть причина, почему в моих зеркалах всегда скрывались тени. И, возможно, она была связана с делом, о котором говорила Керридвен.

Я немного сжалась, когда эти души вошли в меня — они были пропитаны страданием, тревогой и пугающим, безнадёжным смирением. Но вскоре они затихли среди остальных, успокаиваясь, и Тьма мягко коснулась моего подбородка — будто поздравляя.

Глава 15

Аланна

Демоны — существа любопытные.

Они любят войну, как младенец — материнское молоко. Это часть их сути.

Но многие из них нашли здесь дом. Мир.

Кажутся счастливыми, хоть и не говорят о своём мире.

Скучают ли? Хотели бы вернуться?

Из запрещённой книги «Шёпоты с Того Света», написанной во времена брака Тараксис и Теутуса

На следующее утро, когда солнце только начинало подниматься на востоке и окутывать город золотистым светом, мы с девочками решили привести себя в порядок.

Они с нетерпением мечтали избавиться от всей той пыли и воспоминаний о пустыне.

В нишах, вырезанных прямо в стенах, мы нашли одежду — и я решила не задаваться вопросом, откуда она взялась. Кому она принадлежала. Были ли эти покои изначально обустроены для гостей, или же эти мягкие, роскошные льняные ткани когда-то хранились в шкафах людей, живших в этом особняке и цитадели.

Я выбрала самый скромный наряд, какой удалось найти — и даже он оказался изысканным.

Вел отказалась лезть с нами в бассейн и предпочла обтереться мокрой тканью, не снимая полностью одежду. Она не выглядела смущённой нашей наготой — но явно ценила личные границы. Это было уважительно. Не все так беспечны, как Гвен, которая сбросила одежду за пару секунд и с радостным визгом нырнула в воду.

Я же, давно переставшая скрывать шрамы и принявшая свои узы на ключицах, внезапно обнаружила, что тоже не стесняюсь своего тела.

— Это точно магия, — простонала Гвен, уронив голову на каменный край бассейна. — Думала, так и умру с пустынным песком в самых благородных складках.

Ну, по крайней мере теперь было ясно, к чему относились её сонные ворчания.

Переодевшись, я подошла к овальному зеркалу в резной раме. Вздохнула. Бывали у меня и лучшие дни. Несмотря на долгий сон, лицо выглядело усталым. Я заметно похудела, но по какой-то причине меня утешило, что волосы были в привычном беспорядке. Это — по-прежнему моё.