Но Морриган даже не подумала показать, что ей хоть каплю важны радости Волунда.

Король фэй щёлкнул пальцами над плечом:

— А теперь… Девчонка.

Реанн протиснулась между сыновьями Волунда, насколько это было возможно. Никто даже не попытался уступить ей дорогу.

Одного взгляда на её дрожащие глаза было достаточно, чтобы я с силой прикусила язык. По шее поползла тень. Реанн передала Волунду резную деревянную шкатулку. Добраться до него не составляло труда. Я уже делала это раньше. Совсем не обязательно было его убивать, достаточно…

В моей голове зазвучал голос.

Помни, что пока что нам выгодно находиться здесь. Это не навсегда, — прошептал Мэддокс. Притворившись, будто почесался, он коснулся своих уз. Вместе с его словами на меня обрушился поток жидкой ярости и бессилия. Если ты сейчас набросишься на него и снова опозоришь его, он может забыть о дипломатии.

Я приоткрыла губы. Как он догадался?

Незаметно пнула его в голень. Он кашлянул, пряча улыбку.

Я же говорил — ты не так уж хорошо прячешь свои мысли, как тебе кажется, sha’ha.

И прежде, чем опустить руку, добавил:

Ты очень красива с распущенными волосами.

Я нахмурилась. Да я их даже не заплела — просто не нашла подходящей ленты и не захотела снова использовать пару старых носков. Он исчезает среди ночи, а потом вдруг осыпает меня комплиментами?

Когда я снова перевела взгляд на стол, то уткнулась прямо в абсолютно чёрные глаза Рана. Хорошо, что его радужки были белыми, иначе я бы и не поняла, что он вообще смотрит на меня.

Раз уж вчера мы уже выяснили, какого рода у нас будут отношения, я подмигнула ему. Он сжал челюсти и отвёл взгляд.

Что ж. Прекрасно.

— Пришли вести из Хельглаз и Реймса, — объявил Волунд с самодовольной улыбкой. Он извлёк из шкатулки два свитка и потряс ими в воздухе. — От ваших товарищей по Братству. Простите мою вольность, но Сивад уже их прочитал. — Один из фэй, стоявший рядом с Сейдж, выглядел на тридцать с небольшим и поднял подбородок с высокомерным видом. Значит, это и был Сивад — тот, кому пришла в голову идея насадить герцогов и их свиту на колья. — Он выдающийся друй и наложил чары на наших стрижей, чтобы перехватывать послания. В том числе — от ваших лебедей. Простая мера предосторожности, вы же понимаете.

Тот тон… один сплошной яд под вуалью вежливости.

С изящным движением усыпанных кольцами пальцев Волунд послал свитки скользить по столу. Гвен ловко подхватила их на лету. С нетерпением распечатала один, печать на нём уже была сломана, и, прочитав первые строчки, передала его Веледе.

— Это от твоих родителей.

Веледа взяла письмо с такой осторожностью, словно оно было сделано из тончайшего стекла. Её карие глаза с жадностью скользили по строчкам, и я стала свидетелем того, как напряжение, накопившееся в её плечах, растворялось слово за словом.

Гвен попыталась заглянуть через плечо:

— Что они пишут?

— Они благополучно добрались до маленькой деревушки сидхов в недрах Тадора.

Тадор — самая малая из шести гор, составляющих Хельглаз. Леса на его склонах оставались покрытыми льдом большую часть года, в них не было и следа гематита, и к тому же пройти туда было невероятно трудно и опасно. По слухам, эти земли кишели трехглавыми хищными грифами — трэченнами.

Мэддокс развернул второе письмо:

— Ойсин сейчас на подступах к Реймсу. Пишет, что по всей Гибернии продолжаются нападения. Люди встревожены, потому что, судя по всему, Двор ничего не предпринимает. Лишь столица и, в особенности, дворец укреплены. Ни слуху, ни духу о предстоящей коронации. Более того… Пошли слухи, будто принц погиб в Долине Смерти вместе с королём, и что вайдеру и придворные скрывают это, чтобы не сеять панику.

Он сжал рукой пергаментный клочок, вложенный в письмо. Я взяла его, чтобы пробежать глазами.

Это был вырезка из одной из придворных бульварных газет королевства — Народное эхо. И я сразу поняла, чьих рук дело.

Ронан Торговец. Один из самых пронырливых кукловодов Гибернии.

Мы-то знали, что это неправда. Принц покинул Долину живым. Добрался ли он до столицы — вот этого мы не знали. Но что-то… Что-то внутри меня подсказывало: Бран жив. Такая ярость, какая струилась по его венам, не позволила бы ему умереть где-нибудь в одиночестве, истекая кровью, без зрителей. Если он умрёт, то только нанеся максимальный ущерб.

Я перехватила хмурый взгляд Мэддокса — и поняла, что он думает о том же, что и я. Бран жив. Но тогда почему до сих пор не устроена коронация? Загадка. Трон пустовал дольше, чем за последние пять столетий.

— Накелави подобрал корону, когда пал король, — напомнила я. Он был последним из Трёх Тёмных Всадников, кто оставался в живых, и не предпринял ни единого действия, чтобы повлиять на исход сражения. Просто наблюдал… пока конь не схватил зубами корону. А потом они исчезли — просто так. — Как думаете, он спрятал её, и потому Бран не может взойти на трон?