И в этот момент я коснулась своих уз. Всего на мгновение, озорной порыв: я хотела, чтобы он знал — я сама ищу своего удовольствия. Что он мне не нужен.

Что он это упустил.

Все свечи в комнате треснули и вспыхнули, взметнувшись языками пламени под потолок. На миг в комнате стало светло, как днём. А затем всё мгновенно погасло.

Я осталась в темноте, в воде, ловя дыхание и почти уверенная, что слышала вдалеке рёв.

Глава 24

Аланна

Понимаю, что в нашем королевстве есть иерархия.

Понимаю, что для правления нужен порядок.

Но, если ты называешь себя герцогом и только бездельничаешь и транжиришь деньги,

что ты за герцог?

Мои бароны, графы и герцоги — воины, архитекторы, изобретатели, выдающиеся философы!

Ты делаешь честь титулу, а не титул тебе.

— Гоб Морозный Молот о человеческом дворянстве

Солнце едва показалось над дюнами на востоке, когда мы проводили Реанн и остальных людей за пределы особняка, через цитадель, в жилые кварталы. Их было около двух десятков, и они всё время оглядывались через плечо, словно не веря, что всё это на самом деле. Что в любой момент их заставят вернуться обратно. Среди них были старик с паланкином и мальчик с дарбакой.

Они не несли с собой ничего. Прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как Волунд взял их в плен, а у них уже не осталось ничего из прежней жизни. Я с трудом сдерживала гнев и старалась сохранять спокойствие, когда увидела вонючее подполье, где их заставляли спать, совсем рядом с темницей.

Сэйдж и Персиммон сопровождали нас, чтобы снять заклинания, которые их братья наслали на дома, превращая их в клетки для людей.

Гвен и Веледа взяли на себя задачу объяснить всем, кому смогут, что, хоть покидать город они пока не смогут, им разрешается свободно передвигаться по Анисе и, насколько это возможно, продолжать свои дела и заботы. Эти люди передадут новость другим — так всегда распространяется информация.

Понадобилось немало времени, чтобы люди начали выходить на улицы. Даже тогда многие оставались настороженными. Это было логично. Они, вероятно, думали, что это ловушка, и как только они расслабятся, начнётся новая резня.

— Моя жизнь и всё, что мне принадлежит, остались в цитадели! — воскликнула в гневе одна женщина. Человек из знати — это было видно по тому, как она продолжала вцепляться в своё ожерелье с рубинами, несмотря на грязный, изношенный платок на плечах и то, что у неё был только один башмак. — Это не мой дом. У меня здесь нет никаких дел.

Сэйдж метнула на неё уничтожающий взгляд своими звёздными глазами.

— Потому что вы никогда не работали, госпожа Рои. Забудьте о своих привилегиях, вы их не вернёте. Не потому, что вы человек, а потому что теперь всё изменилось. — Она указала на песчаные улицы. — Работы здесь предостаточно. У вас есть две руки и две ноги, вот и займитесь делом.

Женщина едва не лишилась чувств прямо там. Она смотрела на сидхские черты лица Сэйдж с каким-то странным сочетанием ужаса и непонимания.

— Когда Двор об этом узнает…

— Двор уже знает. И что-то я не вижу здесь солдат, спешащих вас спасать. А вы?

У женщины задрожал подбородок, и что-то ёкнуло у меня внутри. Она никогда этого не поймёт. Она родилась в шелках, её учили верить в превосходство людей и в то, что сидхе — отбросы. Враги.

Её сердце будет очень трудно изменить. А таким способом — тем более. Всё это лишь заполнит её обиду и подольёт масла в огонь пропаганды Двора.

Но сегодня мы сделали хотя бы маленький шаг, напомнила я себе. Может, они этого пока не видят, может, этого недостаточно, но надо работать с тем, что есть.

Я заметила, что Реанн держится чуть в стороне, наблюдая за происходящим каким-то… странным взглядом.

Вздохнув, совершенно не желая этого разговора, я направилась к ней. Гвен пошла следом.

Реанн одарила нас уничтожающим взглядом… Примерно на две секунды. Потом её подбородок задрожал. Я сжала губы, но осталась на месте, когда она заговорила.

— Я была в гостях на дне рождения Элейн, когда всё началось. Битва началась прямо в особняке, и первыми пали её родители и младший брат. Их отравили. Мы пытались сбежать через служебные помещения… Но не успели добраться. — Её взгляд потускнел. Она больше не смотрела на нас. — Тот самый слуга, который накануне так услужливо подавал мне ужин, внезапно оказался пугающим сидхом, который пообещал, что ни одного дня в моей жизни не пройдёт без сожаления о том, что я родилась человеком. Нас разлучили с Элейн. Меня бросили в подземелье вместе с другими гостями герцогов, а на следующий день нас заставили присутствовать, когда… — Она сжала глаза. Две слезы упали прямо на землю, между её ног. — Мои родители, наверное, считают меня мёртвой. А может, они и сами уже мертвы.