При этом находился тан Норасхэ не в кабинете, а в постели. Сам он был подключен к постоянно работающему кардиомонитору. Рядом у стены виднелся краешек современного медицинского модуля, всегда готового принять трудного пациента. Из чего следовало заключить, что старый тан, который и так на удивление долго протянул на должности главы рода, находился при смерти. И лишь благодаря угрозам Альнбара Расхэ к нему все-таки пустили, просто потому, что, когда тан находился в таком бешенстве, никто бы его не удержал.

— Я…

— Говори! — снова рявкнул тан Альнбар. — Я знаю, что ты отдал за меня не дочь, а кого-то другого! Кто она? Зачем? Как ты это сделал?! И как смел ты предать и разрушить все, что наши семьи создавали веками?!

У старого тана вырвался из горла полузадушенный хрип, после чего гость все же сбавил обороты, чтобы старик не помер прямо у него на руках.

— Зачем ты нас предал? — тяжело посмотрел на него Альнбар.

Он знал этого человека всю жизнь. Относился к нему почти как к отцу. Сколько себя помнил, у Расхэ всегда были прекрасные отношения с соседями. Общее дело, общие интересы, даже дети в обоих семьях были близкими родственниками. Тан Горус и тан Носко поддерживали связи много десятилетий. Были друг для друга хорошей опорой и одновременно старыми друзьями, которые знали, что всегда могут довериться и подставить спину.

Ну так зачем же старик все это угробил?!

Зачем так долго лгал?!

Зачем подставил Расхэ, если те всегда стояли за Норасхэ горой?!

— Я… это не предательство… прости… у меня просто выбора не было, — просипел старый маг, в котором жизни осталось буквально на несколько дней, и натужно закашлялся.

У тана Альнбара загуляли желваки на скулах, но все же он сдержался, не стал добивать и без того немощного старика. Просто присел на краешек стоящего рядом стула. Рывком откинул спадающее с постели и мешающее ему одеяло. А потом в третий раз велел, уже почти спокойно:

— Говори.

И тан Носко, хрипло дыша и с трудом переводя дух, начал медленно, неохотно и с видимым усилием рассказывать.

Как хорошо знал Альнбар, за годы жизни у старика Носко родилось всего двое детей — благоразумный, спокойный и рассудительный Тирус, который в скором времени займет место главы рода, и с виду тихая, неприметная, вечно ходящая с опущенными глазами дочь Элизабет, от которой отец вообще не ждал никаких проблем.

С ранних лет его дочь знала, что предназначена в жены сыну старого друга тана Носко. Несколько раз они даже виделись и, как оказалось, взаимно друг другу не понравились. Но если Альнбар спокойно отнесся к тому факту, что его будущая жена — не эталон женской красоты, да и по характеру ему сильно уступает, то Элизабет отчаянно не хотела этой свадьбы. Более того, лет примерно с восемнадцати начала протестовать по этому поводу вслух. Регулярно доводила отца, ужасно расстраивала мать. И если раньше она в целом была достаточно послушной девушкой, то после того, как тан Носко категоричным тоном заявил, что свадьбе быть, и никак иначе, Элизабет внезапно вспылила и заявила, что ни за что не пойдет замуж за черствого, равнодушного к ней, абсолютно непривлекательного с ее точки зрения мужчину, с которым ей придется спать и жить лишь потому, что их отцы хотели одаренных детей.

— Она слишком много читала глупых романов, — прошептал тан Носко, ненадолго прикрыв слезящиеся глаза. — Я, к несчастью, этого не заметил. Да и мать ее тоже упустила…

Оказывается, девчонка втемяшила себе в голову, что жениться непременно надо по любви. Что выходить замуж по расчету — это изначально порочная практика, и что она не собака, чтобы ее вязали с первым встречным кобелем в надежде получить породистых щенков.

Дело дошло до того, что за полгода до свадьбы некогда тихая и скромная Элизабет начала устраивать регулярные истерики, доводя тем самым домочадцев до исступления. Она стала неуравновешенной, взбалмошной, настоящей бунтаркой. А буквально за месяц до бракосочетания и вовсе заявилась к отцу, чтобы с вызовом сообщить ему о том, что беременна. Причем беременна от неодаренного. И ребенка собирается рожать такого же.

Это была даже не катастрофа. Для Норасхэ это означало настоящий конец света, потому что отказа от брачных клятв тан Горус ему бы не простил. Это был насквозь договорной… но для Норлаэна самый обычный брак, о котором двое танов мечтали почти двадцать лет и который обещал дать обоим родам замечательное потомство.

У тана Носко в тот день в буквальном смысле земля ушла из-под ног. Он не знал, что делать и как сказать Расхэ, что невеста теперь порченная. Отдать ее замуж сейчас, когда она непраздна, было не только отвратительно само по себе, не только означало предать старого друга, но еще и навлекло бы на род такой позор, что об этом лучше было не вспоминать.