— А у нашего общего будущего есть альтернативы? Хоть какие-то, помимо той, что ты мне описала?

— Да, — совершенно неожиданно ответила она. — Раньше такие альтернативы были. Но теперь они полностью утрачены, поэтому я вижу всего лишь тень того, что могло бы быть вашим общим будущим.

Он нетерпеливо подался вперед.

— И что там? Что ты увидела?

Бабка строго взглянула на него из-под седых бровей. А потом вдруг достала откуда-то чистый лист бумаги, взяла со стола обычный карандаш. И несколькими движениями начертила две расходящиеся линии, который имели единое основание, но потом безнадежно разбегались в разные стороны.

— Вот это…

Провидица зачеркнула левую линию.

— То, что у вас могло бы быть. Тогда как это…

Она продлила вторую линию еще на полпальца и оборвала.

— То, что есть сейчас. Вот тут и тут…

Она дорисовала на линии три небольших веточки.

— Есть указание на то, что у вас в семье трое детей. Два мальчика и девочка, которым сейчас должно быть… сколько?

— Двадцать один, пятнадцать и десять лет.

— Вот, — удовлетворенно кивнула бабка, снова вернувшись к первой линии. — Здесь, конечно же, почти ничего не видно. Линия практически стерта, и от нее осталось одно название. Но если присмотреться, то точно такие же признаки есть и на ней. Вот тут: трое детишек. Старшие мальчики и одна девчушка. И в целом все выглядит похоже. Линии ваших жизней тут и тут оборваны, это, как я сказала, не моя специальность. Однако линии судеб ваших детей и там, и там практически идентичны.

— Практически? — уцепился за важное для себя слово тан.

— Да. Вижу я, конечно, не все, затертые судьбы и так не всегда понятны…

— Но что-то в этой линии есть особенное? — снова нетерпеливо подался вперед тан Альнбар. — У моих детей есть… то есть могло бы быть другое будущее?

Бабка снова внимательно всмотрелась в предоставленные ей бумаги. Небрежно поворошила один лист, второй, зачем-то потрогала их рукой, ненадолго накрыв ладонью и к чему-то прислушавшись.

— Точно не скажу, — наконец выдала она, едва не заставив гостя застонать от досады. — Но есть вероятность, что в твоем первом будущем… в том, что теперь утеряно… твои дети унаследовали бы ваши Таланты. Сыновья — тот, что есть у тебя. Дочка — тот, что имеется у матери. Точно так же, как и в первоначальном варианте, о котором ты спрашивал раньше.

Тан Альнбар замер.

— Ты уверена? — свистящим шепотом переспросил он, лихорадочно размышляя над увиденным и сказанным.

— Конечно, нет. Но процентов шестьдесят я бы дала именно за это.

После такого ответа мужчина сжал кулаки и, коротко поклонившись провидице, отступил к двери. Но в последний момент все же передумал. Вернулся. И, перехватив изучающий взгляд старухи, негромко спросил:

— Скажи, ты ведь многое знаешь… если чисто теоретически с умеренной вероятностью мои дети даже в этом браке могли бы быть полноценными, то в какой момент эти две вероятности все-таки разошлись?

— Когда твоему старшему сыну было три, — не замедлилась с ответом бабка. — Судьба твоего среднего сына изменилась в два. Тогда как дочери… с дочерью и там, и там все в полном порядке. Но ты, полагаю, и сам это уже знаешь.

— А ты могла бы подсказать, — тщательно формулируя слова, снова спросил тан, — с чем могли быть связаны эти изменения?

Бабка почему-то грустно на него посмотрела.

— Тебя ведь больше всего интересует Талант, верно? Но Талант — явление малоизученное. Напрямую на него повлиять очень сложно. Хотя, насколько я знаю, целители умеют как-то его стимулировать. Если он задерживается с появлением, каким-то образом помогают ему пробудиться…

— А если пробудился, то помогают угаснуть? — тихо-тихо спросил тан Альнбар.

Набирэ тяжело вздохнула.

— Кажется, тебе больше не нужны мои ответы. Все, что нужно, ты и так теперь знаешь.

Мужчина словно заледенел.

— У моей жены Талант целителя. Причем, насколько я знаю, довольно сильный. И она была единственной, кто все эти годы регулярно осматривал и следил за здоровьем моих детей…