— Год до армии электромонтер связи, и «мастер-радиолюбитель»…

— Пойдешь пока радиотехником по аппаратуре. Документы мы пробьём, жильё — койко-место в общежитии при госпитале, с питанием — решим. Зарплата — скромная, но стабильная и бесплатное питание в офицерской столовой. Ты госпиталю нужен.

Он подвинул ко мне лист бумаги. Там уже было всё: расписано, что куда подавать, когда и кто подпишет. Он готовился. Не просто с бухты-барахты.

Я помолчал. Вот так, за секунду, появляется развилка в жизни. С одной стороны — свобода, дембель, путь в никуда. С другой — место, где ты уже что-то значишь.

— Я подумаю, — тихо сказал я.

— Думай, — кивнул Дубинский. — Только прошу, не слишком долго. У меня такие, как ты, не каждый день с неба падают.

Он протянул мне руку. Я пожал — крепко, по-мужски. И вышел из кабинета с головой, полной мыслей.

Понедельник уже свернул на вечер. Солнце навострилось за горизонт, но сентябрьский воздух ещё держал дневное тепло. Я сидел на скамейке у входа в административный корпус и ждал. Минут через десять двери открылись, и появилась Инна Ивановна. Белый халат скинула на руку, волосы заколоты шпилькой, на плече — сумка. Она увидела меня и, не удивившись, направилась прямо ко мне.

— Ты что тут? Неужели караулил? — прищурилась она, улыбаясь.

— А что, не имею права проводить красивую девушку после трудового дня до остановки?

— Имеешь, — хмыкнула. — Особенно если эта девушка тебе доступ в душ дала… и аппарат УЗИ.

— Насчет УЗИ… В этом деле больше моей заслуги положим. Ты просто нагло и цинично воспользовалась моим практически беспомощным состоянием… — В моих глазах был неприкрытый стеб над нами обоими.

Я встал, шагнул к ней и мы пошли вдоль аллейки, где пахло хвоей и аптекой.

— Слушай, Инна… меня сегодня начальник госпиталя вызывал.

— Накосячил?

— Наоборот. Предложил остаться работать в госпитале после дембеля. Гражданским. Радиотехником по аппаратуре.

Инна резко повернулась ко мне, в глазах — и удивление, и насмешка.

— Ха! А чего не сразу в замначальника по кибернетике?

— Так и сказал почти! С койкой в общаге и пайком.

— Эээ… Пайком? — Она вздохнула. — Умеет он заманивать.

Я пожал плечами:

— Я думал, сначала домой. Может, на гражданке что найду. А тут вдруг — оставайся, мол ты местный гений с паяльником.

Инна на секунду помолчала. Потом серьёзно сказала:

— А ты подумай. Это не просто койко-место. Это — стабильность. Медсанчасть — не завод, тут всегда работа будет. Да и врачи тут нормальные. И ты уже в теме.

Я посмотрел на неё в полутьме. Линия шеи, лёгкий румянец от усталости, а глаза горят.

— А ты? Ты-то что думаешь?

Она сделала пару шагов вперёд, потом обернулась:

— Если честно — я бы осталась. Но это твой путь. Не мой.

— Твой какой?

— Пока дома. Пока мама лежит. А потом… — она вздохнула, — потом, может, и вернусь в институт. Или — в новую жизнь.

— А вдруг эта новая жизнь уже началась? — сказал я и вдруг сам удивился, как это прозвучало.

Инна не ответила сразу. Только посмотрела пристально. Долго. И тепло.

— Смотри, чтоб не испортил её первым же шагом, Борисенок.

— Постараюсь. Только ты меня не теряй. Даже если уйду. Договорились?

— Договорились.

Мы дошли до ворот. Автобус уже подъехал, фары мягко светили сквозь туман.

Она шагнула на подножку и вдруг, не оборачиваясь:

— А если останешься — купи мне когда-нибудь новые прокладки для УЗИ. А то наши совсем…

— В лепёшку?

— Во! — и, наконец, обернулась. — Умный ты, чёртяка с Хрустального Футляра.

Автобус уехал. А я остался на темнеющей дороге. С предложением в голове. С девушкой — в сердце. И с ощущением, что всё это — всерьёз.

Наступило утро вторника. Мой организм после сытного завтрака, имел бодрое настроение.

Плоть, как говорится, снова была под контролем. А раз всё так серьёзно закручивается, решил — надо смотреть жильё, чтоб потом не было мучительно поздно за вчерашние иллюзии.

Нашел зам по тылу, и он только усмехнулся:

— Ну, комендант знает. Пусть покажет, что есть.

Комендант оказалась сухонькой женщиной с глазами без единого сна, зато с множеством расписаний, графиков и ключей. Указала мне путь жестом:

— Иди сам, смотри. Только без фокусов. Это же не курорт.

И я пошёл.

Общежитие госпиталя — девятиэтажная «свечка» с вечно пахнущими линолеумом коридорами.

Шёл, как по музею человеческих жизней: из-за дверей доносились запахи тушёнки, звуки «Кабачка 13 стульев», перешёптывания и возня.