Какие страны мы собирались посетить.

Какие льготы мы собирались получить.

Всё время, что мы были вместе, она давала понять, что серьёзно относится к нашим отношениям. Но услышать, как она говорит об этом прямо, было совсем другим делом.

Легко было просто… быть с кем-то.

Сложнее представить свое будущее с этим человеком.

Или, по крайней мере, я так думал.

Раньше будущее всегда было каким-то… расплывчатым. Я полагал, что там должны быть константы. Мне нравится работа, нравится мой дом, нравятся путешествия и мои друзья.

Но я не мог ясно видеть ничего другого.

Пока не появилась Миранда.

Теперь, когда я смотрел в будущее, я видел только ее.

Как она стоит на моей кухне и готовит для меня кофе, в своём рабочем наряде, который я снимаю с неё. Как она нежится в гамаке на моём заднем дворе. И как она одета в очередное сексуальное платье на благотворительном вечере.

И, более того, я видел там себя , в каждой из этих событий.

Потому что я наконец-то нашел ее.

Человека, который смотрел на меня так же, как Рия и Сойер смотрели друг на друга, Кензи и Тигр, или Кларк и Барретт.

Человек, на которого я смотрел так же.

С чистой, неразбавленной любовью и восхищением.

Потому что другого выхода не было.

Я, черт возьми, обожал ее.

Я любил ее так, как не был уверен, что способен на это.

— Брок?

— М-м? — спросил я, подняв глаза и осознав, что глубоко погрузился в собственные мысли.

— Что ты думаешь?

— О чем?

— О покупке виллы.

— У нас будет свободный доступ к большому количеству итальянской еды, — сказал я, кивнув.

— Я думаю, что не все рестораны, будут принадлежать мафии или кому-то в том же духе, — сказала она с ухмылкой, возвращаясь к кровати. — Но я уверена, что мы сможем найти место, которое нам понравится.

— А вот на счет кофе я не уверен, — проговорил я, качая головой.

— Очевидно, нам придется импортировать его из «Навесинк Бэнк», — заявила она, и мне пришлось рассмеяться над этим. — Может тебе начать жить в стране, известной своим кофе и работать неполный рабочий день, привозя его из какого-нибудь небольшого городка в Нью-Джерси.

— Очевидно, — согласился я. — Так что же произойдет, если ты полюбишь Грецию, Мальдивы и Южную Америку так же сильно, как любишь это место?

— Ну что ж, я думаю, мы начнем коллекционировать недвижимость, как Беллами и Фенуэй, — сказала она. — И может быть, когда-нибудь мы сами сможем устроить международный скандал.

— Ну, в случае чего мы знаем, кому позвонить, чтобы все уладить.

— Кэму, — сказала она с широкой улыбкой.

— А знаешь? Наверное, ты права, — согласился я, сгибаясь, хватая ее и затаскивая обратно к себе на кровать.

Миранда

Спустя 8 месяцев

— Это доставка китайской кухни… — начала я, направляясь в гостиную нашего пентхауса, где мы всё ещё проводили часть времени, хотя в последнее время больше бывали в «Навесинк Бэнк».

В маленьком, но идеальном доме Брока. В непосредственной близости от потрясающего кофе. И его друзей, которые стали для нас обоих чем-то вроде большой семьи.

— Вообще-то…

— Эй! Посмотрите, кто больше не сумасшедший! — произнес женский голос, когда мой взгляд упал на Элис, стоящую в дверях, ведущих в коридор. — Ну, в смысле, на данный момент, — сказала она, одарив меня знакомой самоуничижительной улыбкой.

Она и правда выглядела неплохо.

Была не такой худой, поэтому не казалась хрупкой.

— Элис! — воскликнула я, сияя.

Я потеряла всякую надежду увидеть ее еще несколько месяцев назад. Я думала, что если мы и сможем увидеться, то это произойдет относительно скоро после моего освобождения.

— Знаешь, ты могла бы сказать мне, что это не то, — проговорила она, изображая, как режет себе горло. Элис не была тактичной. Но мне нравилось, что она говорит то, что крутится у нее в голове.

— Ты бы мне поверила? — скорее всего, нет, — парировала я.

— Думаю, что ты права, скорее всего, нет. Однажды я провела вечер, беседуя с девушкой, которая утверждала, что она — Джонни Кэш. Но знаешь, иногда стоит относиться к тому, что говорят люди, серьёзно. Значит, ты не была сумасшедшей. Я очень рада за тебя!

— Брок, — представила я, указывая на него. — Это Элис. Элис, Брок. Она сделала мое пребывание в психушке терпимым. Элис, это мой бывший частный детектив, а теперь, э-э, парень, — сказала я, слегка поморщившись от этого слова. Это прозвучало так неправильно по сравнению с тем, что он значил для меня.