— Мой джарл! Мой джарл! — рыдала она.

И вдруг в огромном пиршественном зале Свейна Синий Зуб воцарилась тишина.

Все повернулись к Свейну Синий Зуб.

Он стоял перед своим троном, за длинным праздничным столом, между высокими колоннами, отмечавшими самое почетное место в зале.

Он готовился произнести речь. Неожиданно он вскинул голову. И я тоже. Несколько человек тоже почувствовали запах дыма.

— Зал горит! — крикнул кто-то.

Языки пламени над нашими головами и у нас за спиной лизали юго-восточный угол внутренней крыши, справа от двери. Из боковой комнаты тоже пополз дым. Мы заметили там какое-то движение.

— Что происходит? — крикнул кто-то из гостей, сидевших за боковым столом.

Неожиданно огромные резные двери у нас за спиной широко распахнулись.

И мы увидели в дверном проеме громадные неуклюжие лохматые фигуры.

Одна из них прыгнула в зал. В руке существо сжимало гигантский топор с ручкой примерно восьми футов длиной, а лезвие, наверное, больше двух футов; в другой его руке находился громадный круглый железный щит с двумя ручками; он поднял щит и топор; руки у него были невероятно длинными, а на правой сверкнул спиральный золотой браслет. Это был курия, который говорил с нами на ассамблее.

Он откинул голову и открыл пасть, глаза его яростно сверкнули, он издал леденящий душу боевой вопль курий; а затем наклонился, сгорбился и принялся нас разглядывать, появились острые, как ножи, когти, и зверь прижал уши к голове.

Никто из нас не мог пошевелиться.

А затем у него из-за спины выскочили другие курии, они оскалились и дико взвыли — по тому, как сияли их глаза, я почему-то понял, что этими криками они выражают удовольствие, предвкушая сладостный пир; позже я узнал, что курии всегда издают такой звук, когда готовятся испить кровь. Этот крик возбудил и всех остальных; почти мгновенно крик подхватили сородичи вожака, их вой и горящие злобой глаза наполнили пиршественный зал Свейна Синий Зуб. Они бросились вперед, размахивая своими боевыми топорами, словно заколдованные воинственным кличем курии с золотым браслетом на руке.

Мимо меня пролетели разрубленные останки человеческого тела.

Курии метались по длинному залу и убивали, рассекая на части мужчин, которые пытались подобраться к своему оружию. Деревянные щиты Торвальдсленда защищали воинов от огромных топоров так же эффективно, как высушенная шкура фруктов ларма, натянутая на пальцы, спасала бы от удара кинжала с четырьмя лезвиями, какими пользуются в Ананго, или от боевой рукавицы Восточного Скьерна.

Там и здесь топоры курий, разрубив позвоночники тех, кто тянулся за оружием, врезались в деревянные перекрытия зала.

Я задыхался в дыму, глаза щипало. Рядом со мной кто-то закричал. Меня сбили с ног, потащили в толпу. Несколько мгновений я видел только земляной пол, застланный тростником, и лес бегущих ног. Левая рука попала в лужу крови. Меня снова толкнули, но я сумел подняться на ноги. Охваченная паникой толпа увлекла меня за собой сначала в одном направлении, а потом в другом. Я даже не мог вытащить оружие.

Топоры курий опускались снова и снова. Зал заполнился криками людей и воем курий. Я заметил, как лохматая рука зверя ухватила и подняла в воздух какого-то воина, у которого была сломана спина. Чудовище зарычало, откинув назад голову. Его белые клыки в свете полыхающей пламенем крыши казались алыми. В следующее мгновение курия отбросил свою несчастную жертву на сто ярдов к противоположной стене зала. Другой свирепый зверь держал в чудовищной пасти еще одного воина. Несчастный еще жил, но его глаза застыли от ужаса и бессмысленно смотрели в одну точку. Не думаю, чтобы он что-нибудь видел, да и боли наверняка не испытывал. Бедняга еще жил, но уже ничего не чувствовал. Он прекрасно понимал, что происходит, однако его это теперь не касалось. Словно происходило не с ним. А потом курия сомкнул челюсти. На одно короткое мгновение в глазах человека промелькнуло осознание своей гибельной судьбы, но уже в следующую минуту зверь перекусил его пополам.

Я видел Ивара Раздвоенная Борода только мельком. Крепко держа Хильду за руку, он пытался втолкнуть ее в одну из боковых комнат, при этом не переставая сражаться с куриями. Он выкрикивал приказы своим людям, которые собрались вокруг него. Свейн Синий Зуб стоял на столе перед высоким местом. Голос его тонул в диком вое и реве злобных курий.

Около меня просвистело лезвие громадного курийского топора. Четверо воинов пытались отступить, но их остановила толпа, плотная, точно стена, и звери разрубили их напополам.

Те, кто оказались поблизости от курий, пытались отползти подальше.

Топоры не давали толпе разбежаться в разные стороны, и мы вынуждены были держаться вместе.

Почти никто не мог воспользоваться оружием.

Кое-кому удалось проскочить за спинами курий в открытые двери, и теперь они мчались прочь от зала, а их силуэты четко вырисовывались в свете костров. Впрочем, на улице их тоже поджидали звери, так что многие погибли под ударами их топоров во дворе дома Свейна Синий Зуб. А потом курии встали на пороге и, рыча, с топорами в руках принялись внимательно оглядывать зал.