– Что-то я не помню во Втором послании к Коринфянам таких строк! – хмыкнув, выкрикнул в ответ Тремито. Сидя в камере смертников тюрьмы Синг-Синг, он успел со скуки не раз перечитать Новый Завет и запомнить в общих чертах, о чем в каких главах говорится. – Или Единые Небеса молятся по какой-то другой Библии?

– Вот гад, раскусил! – раздосадовано воскликнул голос, отринув пафос и тем самым вмиг рассеяв возникшую в храме мрачную готическую атмосферу. – А ведь говорили мне святые отцы – держи под рукой Библию, авось да пригодится! Как в воду глядели!.. Ладно, потолкуем по-другому! Замрите на месте, проклятые макаронники! Сделаете еще хотя бы шаг – на хрен всем черепушки поотстреливаю!

Не опуская оружия, сицилийцы недоуменно переглянулись. В их представлении церковный смотритель, даже обладающий искусственным интеллектом, должен был вести себя культурнее и смиреннее. Отсюда напрашивалось три вывода: либо последователи Единых Небес являлись чересчур свободомыслящими протестантами, либо смотритель давно закрытой церкви рехнулся от скуки и забыл, кто он и зачем здесь находится, либо вместо смотрителя с посланниками картеля разговаривал какой-то самозванец. Впрочем, это уже не имело для Тремито значения. Жестом приказав приятелям рассыпаться по залу, Доминик, вопреки угрозам, двинулся дальше, в сторону алтаря.

Хаотично мерцающие свечи явно играли на руку хозяину церкви. Аглиотти смекнул, что развенчанный им обманщик нарочно отрегулировал освещение таким образом. При том что сам смотритель наверняка ориентировался в стенах своей обители с закрытыми глазами. Блефовал он насчет отстрела черепушек или нет, неизвестно, но в том, что хитрая cagnetta воспользуется светопреставлением, чтобы выскользнуть наружу, Доминик был практически убежден.

– Эй, подонки, если я соврал вам насчет Коринфян, это еще не значит, что у меня нет при себе Божьего Бича! – крикнул не показывающийся на глаза смотритель, заметив из своего укрытия, что сицилийцы не желают ему подчиняться.

– Вижу его! – подал голос крадущийся вдоль левой стены Франческо и сразу же открыл огонь по алтарю. Но тут же в ответ коротышке жахнул раскатистый ружейный выстрел, в сравнении с которым стрекотание пистолета-пулемета Саббиани прозвучало как тявканье карликового шпица рядом с лаем волкодава. Выпущенная смотрителем пуля начисто снесла Франческо голову и послужила ярким подтверждением тому, что угрозам хозяина следует верить.

Обезглавленное тело коротышки еще не рухнуло, а пятеро остальных сицилийцев, бросившись за колонны, уже вовсю поливали очередями алтарь. Аглиотти со товарищи полагали, что стрелок прячется за единственным надежным укрытием в той части храма – массивной мраморной тумбой со свернутой и разбитой крышкой. За считаные секунды десятки оспин испещрили отшлифованные до блеска стенки сооружения, превратив его в неприглядную ноздреватую глыбу. И то ненадолго. Выпущенная Мухобойкой из подствольного гранатомета граната угодила в тумбу, разорвалась и окончательно разнесла ее на куски. Даже уцелей после такого взрыва противник, ему никак было не избежать ранения или контузии.

– Хватит! – рявкнул Тремито, поскольку разгорячившиеся не на шутку Альдо и Косматый продолжали упорно расстреливать разлетевшиеся по полу обломки алтаря. – Хватит, я сказал!

Над алтарным возвышением клубилась пыль, которая ухудшала и без того отвратительную видимость. Пять тонких красных лучей от лазерных целеуказателей продолжали обшаривать груду битого мрамора и вскоре сосредоточились на торчащем из-под камней объекте, напоминающем лежащего ниц человека. Одетое в черный плащ и такую же широкополую шляпу тело было засыпано обломками так, будто сицилийцы не палили по нему из автоматов, а попросту зашвыряли противника булыжниками. Рассмотреть мертвеца можно было только вблизи, и Тремито отдал очередную команду, дабы подручные подтягивались к алтарю. Не забывая, разумеется, следить, чтобы Кастаньета не проскочила мимо них к воротам.

Именно это чуть вскоре и не произошло. Внезапно Джулиано крикнул «Стой!», сорвался с места и метнулся за идущую вдоль правой стены колоннаду. Послышался сдавленный женский визг, возня и звуки ударов. Альдо, не мешкая, бросился на подмогу Косматому, и вскоре они сообща выволокли на свет отчаянно вырывающуюся девушку. Сегодня ее сопротивление было сломлено гораздо проще, к тому же она не удосужилась разжиться оружием – очевидно, понадеялась на дробовик смотрителя и божественное покровительство. В итоге обе ставки Кастаньеты были сделаны на проигрышные номера и исчерпали кредит везения, выданный ей крупье – Южным Трезубцем.

– Держите ее крепче! И посматривайте по сторонам! – наказал Доминик изловившим девчонку приятелям, а сам с Томазо и Чико направился взглянуть на недвижимого смотрителя, который, судя по манере общения, был отнюдь не статистом, а М-дублем вполне живого человека.

Пока Тремито осматривал оставшееся за алтарем пространство, Ностромо и Гольджи раскидали усыпавшие мертвеца обломки, после чего решили перевернуть облаченное в безразмерный плащ тело на спину… и не смогли! Покойник весил не менее полутора центнеров и вдобавок окаменел.

– Вот дерьмо! Дом, нас подставили! – вскричал Мухобойка, сорвав с головы трупа шляпу и обнаружив под ней действительно каменную голову, разрисованную красками для придания ей естественного облика. Вмиг стало очевидно, что плащ надет не на человека, а на раскрашенную эмалью статую какого-то святого; судя по всему, того самого великомученика Пантолеона. Который в свою очередь был свержен с постамента, замаскирован под труп и упрятан за тумбу еще до того, как сицилийцы ворвались в церковь.

Исследующий дальний угол здания Аглиотти резко обернулся и тут же засвидетельствовал, как головы конвоиров пойманной cagnetta разрываются в ошметки, подобно брошенным об стену, перезрелым помидорам. А мгновение спустя до ушей Доминика долетели два мощных выстрела подряд, сделанных из того же оружия, из которого до этого укокошили Франческо.