– Совершенно верно, – подтвердил я. – В последние годы жизни я проживал в Европе по поддельному паспорту, и потому в документах профессора Эберта меня записали под таким именем.

– Пресвятая дева! – всплеснул руками креатор. – Вот так встреча!.. Э-э-э, погодите одну минуту, герр… Шульц… – Замявшийся Морган повернулся к роботу и приказал: – Оставь меня, Людвиг!

Водруженный вместо ног на гусеничное шасси, человекообразный «терминатор» развернулся на месте, словно исполнивший строевую команду солдат, и укатил из поля нашего зрения. Взгляд мусорщика еще какое-то время провожал Людвига, очевидно, до тех пор, пока тот не покинул офис, после чего Морган вновь вернулся к прерванному разговору. Я смекнул, что он ожидается настолько конфиденциальным, что его не должны были слышать даже уши робота. Удивительно, однако, что творец не доверял своему созданию, ну да не время гадать сейчас о странностях этого усатого гения.

– Да, я вспомнил вас, герр Шульц, – признал Платт то, в чем я, в принципе, уже не сомневался. – Действительно, история, о которой вы упомянули, когда-то имела место… А теперь потрудитесь объяснить, каким ветром вас занесло сегодня в мой квадрат.

– Сначала остановите потоп, – выдвинул я встречный ультиматум. – Или хотя бы скажите, как нам от него спастись.

– Здесь я предъявляю условия, герр Шульц, и останавливаю потопы тогда, когда это нужно мне , а не моим незваным гостям! – отрезал властитель Черной Дыры. Впрочем, я и не рассчитывал, что наша вторая встреча окажется теплее первой. – То, что я вас узнал, еще ни о чем не говорит! Быстро рассказывайте, кто вы такие и почему за вами бегают этот Маранцано и его люди!

Хозяин – барин, а хозяин квадрата, помимо этого, для своих гостей еще и Господь Бог, так что пришлось подчиниться. Дав Викки указание, чтобы она не теряла времени и начала выламывать из настенного кронштейна светящийся кристалл, я вкратце обрисовал креатору нашу плачевную ситуацию. Хорошо, что бывший сотрудник «Терры» Платт был знаком с профессором Эбертом и его опытами по танатоскопии. Это на порядок упростило мне задачу и позволило Моргану уловить суть моей истории: мы не играли с Южным Трезубцем в «казаки-разбойники», а спасали собственные жизни с той же одержимостью, с какой делали бы это в реальном мире. Что автоматически снимало с нас часть обвинений в незаконном проникновении на территорию частного М-эфирного объекта. На нашем месте любой не тяготеющий к суициду человек поступил бы так же, как только ему представилась подобная возможность.

– Значит, вы утверждаете, что те типы, которые гонятся за вами, на самом деле принадлежат к сицилийской мафии, а не служат в отделе безопасности одной уважаемой креаторской фирмы? – переспросил Платт после того, как услыхал имя нашего главного врага – Южного Трезубца.

– Ваш Маранцано… или как его там… может работать по совместительству на обе эти организации, – резонно предположил я. – Но в первую очередь он служит картелю – это вне всякого сомнения.

На лице креатора появилось торжествующее выражение, хотя чем оно было вызвано, я понятия не имел. Что вообще можно ожидать от выжившего из ума старого гения, одного из прародителей современного Менталиберта? Щелкнул пальцами, устроил потоп, а после, приказав роботу принести чашечку кофе, откинулся в кресле и наслаждаешься грандиозным зрелищем… О, погодите-ка, а кто это там барахтается в воде?.. Эх, не успел рассмотреть, да и черт с ними. Черной Дыре без разницы, кто в нее провалится: статист или полноценный либерианец – она всеядная…

– Buon giorno, signore Tremito ! – продолжая победоносно улыбаться, произнес мусорщик, глядя куда-то мимо нас. Можно было подумать, что к нему в офис зашел посетитель, но больше походило на то, что усатый чудак опять разговаривает сам с собой. – Здравствуйте, многоуважаемый Мичиганский Флибустьер! Какая неожиданная встреча! Значит, говорите, решили устроить в моем квадрате сафари? Да еще и М-эфирного махинатора Демиурга с собой притащили! Ай-ай-ай, как интересно все складывается! И что же теперь нам с вами делать, синьор Аглиотти? Хм-м…

– Так что насчет потопа, мистер Платт? – напомнил я о нас не ко времени задумавшемуся креатору. – Вы перекроете вентиль или нет?

– Потопу – быть! – провозгласил Морган. – Реку нельзя повернуть вспять, а отправленный на утилизацию океан и подавно. Буду с вами честен, герр Шульц: вы мне не нравитесь. И ваши друзья-итальяшки тоже. То, что вы мне поведали, безусловно, очень любопытно, но с какой стати меня должен волновать ваш конфликт с Южным Трезубцем? Выясняйте свои отношения где угодно, только не в моем квадрате! Утиль-конвейер – не место для подобных игр!

«Какого дьявола, хренов ублюдок, я тогда перед тобой распинался?!» – едва не воскликнул я, надо признать, огорошенный такой реакцией хозяина. Однако сдержался и вместо этого произнес:

– Мистер Платт, наверное, мы друг друга недопоняли, но если вы нас сейчас утопите, для нас это будет настоящий конец. Неужели вы желаете нам смерти? Ведь мы не воскреснем в Менталиберте, как наши враги, а попросту исчезнем!

– Какая невосполнимая утрата для Человечества! – с наигранным сожалением вздохнул креатор, поцокав языком и покачав головой.

Прямо как у Высоцкого: «Он, гад, над нами издевался! Ну сумасшедший – что возьмешь?» Будь я в состоянии дотянуться до Платта через голографический монитор, схватил бы этого глумливого подонка за усы и бил мордой об стол, пока его голова не приобрела бы такую же форму, как у его дебильного робота.

– Неужели вы поступитесь своими железными принципами и допустите, чтобы мафия одержала над нами победу? – не унимался я. – Вот уж не ожидал от вас такого вероломства!

– Полноте, герр Шульц! – махнул рукой Морган. – Да что вам может быть известно о моих сегодняшних принципах? Даже полиция предпочитает не вмешиваться, когда одни преступники убивают других, а моя душа при виде такой картины и вовсе ликует. Чем не способ убить бессмертную гидру, как заставить ее пожрать саму себя?.. Ладно, хватит разглагольствовать! Вы и так отняли у меня массу времени! Прощайте, герр Шульц, и прошу: не держите на меня зла! Лучше просто смиритесь с неизбежным и умрите достойно.