Над поляной стояла чарующая тишина.

Разбойницы лежали на земле словно в оцепенении. Некоторые из них тихо стонали, у кого-то на щеках блестели слезы.

Значительно похолодало, и я невольно стала дрожать, но сейчас меня это не беспокоило. Меня согревало чувство внутреннего удовлетворения. Раздетая, выставленная у позорного столба, я была в эти минуты довольна собой. Ко мне вернулось чувство собственного достоинства. Теперь я знала, что я несравненно выше этих так называемых свободных женщин, этих заслуживающих всяческого презрения существ!

Наконец девушки одна за другой поднялись с земли, натянули на себя шкуры и разобрали свое оружие.

Вьерна, их предводительница, подошла ко мне.

Я стояла, гордо расправив плечи.

— Мне кажется, — заметила я, — что совсем недавно ваши тела двигались точно так же, как тела обычных рабынь!

Вьерна наотмашь ударила меня по лицу.

— Мы — свободные женщины, — с расстановкой произнесла она.

На глаза у меня навернулись слезы. Я почувствовала на губах привкус крови. Но у меня не вырвалось ни звука, ни стона. Я улыбнулась и гордо отвернулась в сторону.

— Давайте ее убьем, — предложила разбойница, приведшая меня сюда на веревке и первой вскочившая в круг танцующих.

— Нет, — отрезала Вьерна и окинула взглядом разбойниц.

Они были готовы выступить в путь.

— Ведите эту рабыню с нами, — приказала она.

— Я не рабыня. Я — свободная женщина! — сказала я.

Вьерна не ответила и, круто развернувшись, зашагала по устланной листвой поляне.

За ней потянулись разбойницы, за исключением той, что привела меня сюда. Она подошла к столбу и, грубо дергая за веревки, сняла их у меня с рук. Мне было больно, но я не жаловалась. Разбойница развязала мне ноги и, рванув за наброшенную мне на шею веревочную петлю, подняла меня с земли. Я посмотрела на нее и усмехнулась. В глазах у нее вспыхнула злоба, но она ничего не сказала и молча потащила меня за собой.

Вскоре мы догнали Вьерну и понуро бредущих за ней разбойниц.

Внезапно Вьерна подняла руку.

— Слин, — прошептала она.

Девушки настороженно оглянулись.

Я почувствовала беспокойство. Интересно, это то же самое животное, которое мы обнаружили несколько часов назад? Если это так, значит, оно настойчиво идет по нашему следу и не оставит нас в покое.

Разбойницы также казались встревоженными и, остановившись, озабоченно оглядывались по сторонам.

— Он еще здесь? — спросила девушка, по пути сюда сумевшая уловить присутствие животного; она стояла, подняв голову и тщательно принюхиваясь.

— Да, — ответила Вьерна и махнула рукой прямо по курсу движения банды. — Он там.

Я ничего не смогла заметить среди густого кустарника и плотными рядами вздымающихся в темноте деревьев.

Некоторое время мы продолжали стоять неподвижно. Наконец Вьерна сказала:

— Он ушел.

Девушки облегченно переглянулись. Я напряженно вгляделась в окружающую нас темноту, но не заметила поблизости никаких перемен.

Через секунду веревочная петля у меня на шее затянулась и снова потащила меня за собой.

Примерно час спустя мы вышли на опушку леса. Там стояла сложенная из бревен избушка с обращенной к нам дверью и одним-единственным окном. Через него виден горевший внутри свет.

Меня подвели к двери этого дома.

— На колени! — скомандовала Вьерна.

Я опустилась на жесткую траву.

Я чувствовала глубокое волнение. Это, должно быть, дом человека, который меня купил.

Но я не в силах была поверить, что могу быть куплена или продана! — билась в моем сознании тревожная мысль. Я — Элеонора Бринтон, женщина с Земли! Пусть у меня на шее веревка, пусть я оказалась в самых невероятных переделках — меня все равно нельзя продать или приобрести, потому что я рождена свободной!

На вбитом в двери железном крюке висел большой кожаный мешок. Вьерна взяла мешок и вытряхнула его содержимое на землю. В нем оказались металлические наконечники для стрел. Собравшиеся в кружок разбойницы тщательно их пересчитали. В мешке находилось ровно сто наконечников.

Вьерна раздала девушкам по шесть наконечников и шестнадцать оставила себе. Каждая из разбойниц с видимым удовлетворением спрятала причитающуюся ей долю в небольшой кожаный мешочек, подвешенный у них на поясе.

Я не верила своим глазам. Неужели это было моей стоимостью? Неужели меня можно продать или купить за сотню каких-то наконечников для стрел? “Нет, — напомнила я себе, — меня вообще нельзя ни продать, ни купить. Я — Элеонора Бринтон, свободная женщина!”

— Встань, рабыня! — приказала Вьерна. Я поднялась на ноги, и она сняла у меня с шеи веревку.

Мы обменялись взглядами, полными ненависти.

— Я свободная женщина, — сказала я.

— Давайте лучше ее убьем, — предложила приведшая меня разбойница.

— Давайте, — согласилась Вьерна.

— Нет! — закричала я. — Не убивайте меня! Пожалуйста!

— Убейте ее! — повторила Вьерна.

Две разбойницы выхватили из-за пояса ножи.