– Слушай, дай закурить, - попросил я Серегу.
– Что-то на душе тоскливо.

– Не дам, - насмешливо сказал он.
– Не куришь, не курил никогда путем, и не надо. Лучше водки выпей, - он выбросил в окно только что прикуренную сигарету и мечтательно произнес: - Вот соберусь с мыслями и брошу. Между прочим, Света просила тебя позвонить, как выйдешь. Она очень переживала.

– Ни к чему. Пройденный этап.

– Оба-на! Что так?

– Ну, вроде как хватит.

– Ладно, твое дело, старина. Куда едем, домой?

– Да.

– Уснешь?

– Усну. Завтра с утра поеду к Нельке. Может, надо чем помочь. Все-таки друзья. Ты уж подумай, как отдать деньги побыстрее.

– Лады, - сказал Серега и надолго задумался.

Всю дорогу я исподтишка поглядывал на него. Стрижка бобрик, бычья шея, челюсть - орехи можно колоть. Киногерой. Я часто задавал себе вопрос, зачем я ему? Мне казалось, что со всем нашим делом он мог бы легко справиться самостоятельно. Связи - его заслуга, кредиты - тоже. Перед его нагловатым обаянием не устояла еще ни одна налоговая инспекторша, да и мужики через пять минут после общения начинали хлопать его по спине и звать в гости. Мое дело - бумажки перекладывать, его - решать проблемы.

– Слушай, - начал было Серега, но, повернув голову ко мне, увидел, что я на него смотрю, и спросил: - Чего вылупился?

– Нравишься.

– Ты мне это дело брось, - сказал он и весело засмеялся.
– Полдня всего отсидел в КПЗ и уже пристаешь. Что с тобой там сделали?

Он сложил губы для поцелуя и игриво причмокнул. Мы посмеялись.

– Я так думаю, - продолжил он.
– Этот козел, который всех положил, он или псих, или наркоман. Он очень рисковал. Место довольно популярное, в это время там черт-те кто мог находиться. И еще. Раз ты так далеко уехал, а Игорь был все еще жив, значит, они его знали, впустили и он сидел с ними в комнате. Или все это время, пока ты ехал, он стоял под дверью и слушал. Но факт есть факт, сколько бы там народу не находилось, он бы всех убил. И всех свидетелей по пути тоже. Задержись ты подольше, я мог бы остаться без напарника. Весело тебе?

– Очень.

Мы подъехали к дому. Вход в мой подъезд был похож на рану - узкая створка двери была открыта, а широкая криво болталась на верхней петле. Мне стало грустно. Еще утром с дверями все было нормально.

Хотя, стоит ли удивляться?

– Сорванная с петель дверь есть верный признак и первая примета того, что привычный мир рушится, - сказал я.

– Че, че?
– спросил Серега.

– У тебя нет ощущения того, что надвигается катастрофа?

– Ты о чем?

– Ему выбили зубы, - сказал я и указал рукой на подъезд.

Сергей испугано посмотрел на меня.

– Слушай, - сказал он.
– Пошли ко мне. Посидим, глюкнем водочки, моих девок отправим в спальню, сами переночуем в зале на диване. Места всем хватит.

Я засмеялся.

– Все нормально. Я пойду домой.

– Ты уверен?
– он пытливо посмотрел мне в глаза.

– Стопудово.

– Ладно. Возьми денег-то, - он вытащил из кармана пачку купюр, отсчитал миллион и протянул мне.
– Мало ли что. Без денег нельзя.

– Давай. Правда, у меня в штанах со вчерашнего дня тысяч пятьсот должно было остаться, но вдруг менты выгребли.

Поднимаясь по лестнице, я остановился у дядимишиной двери, прислушался и, услышав звуки телевизора, позвонил. Дядя Миша очень обрадовался мне. Он, как обычно, был слегка навеселе. Он обнял меня и долго цокал языком, не говоря ни слова. Я подарил ему полтинник и спросил:

– Дядя Миша, ты помнишь, что менты у меня из дома забрали деньги?

– Помню, помню, - сразу сообразил, в чем дело, дядя Миша.
– Я на любом суде... Сынок... Бля... Они, козлы, думают, что все могут. Но мы за тебя...

– Ладно, ладно. Я так, на всякий случай. К стати на счет тети Тани...

– Мы Таньке с ее Сашкой голову открутим. Я завтра Сашке поставлю, и все!
– он вопросительно посмотрел на меня. Я дал ему еще двадцать тысяч. Танька - дура, что Сашка скажет, то и будет делать. Они думают, что нас, рабочих, можно кинуть! Суки! Мы, бля, им покажем!

– Дядя Миша, не ори, уже ночь, - сказал я.
– Просто имей в виду, что я тебе сказал.

– Сынок, да я...

– Все, пока.

Я не включил свет. Скрип половиц, шорох ковра, стон дивана. Я не разделся, просто лег и закрыл глаза. Но не до конца. Оставил маленькую щелочку и сквозь решетку ресниц долго смотрел на окно, которое освещал свет фонаря - нескончаемый источник вдохновения для хреновых поэтов.

3.

Около подъезда дома, в котором жил Игорь, я встретил его двоюродного брата Лешку и бывшего напарника, с которым Игорь когда-то начинал - Ефимова Виктора. Мы тепло поздоровались, хотя знакомы не очень близко. Несчастье сближает. Они стояли, курили и у обоих были весьма довольные физиономии, что выглядело странным если учесть, что в доме покойник.

– Тебя, я слышал, забирали, - сказал Ефимов.

– Было дело. Я заезжал к Игорю за несколько минут до убийства, неохотно объяснил я.