Подошла Жанна вместе с болезненно тощей девицей и увела Галю в неизвестном направлении, скорее всего - курить. Я решил посмотреть квартиру. Комнат было пять. Жанна не преувеличивала, если бы даже остались ночевать все гости, то места бы хватило. О такой квартире можно только мечтать - две спальни, столовая, зал и библиотека, или кабинет. В кабинете все стены были уставлены книгами, из мебели стояли только кожаный диван, стол с компьютером, стул и журнальный столик с тремя массивными пепельницами. Здесь курить разрешалось. В тумане табачного дыма сидели три мужика во главе с бородатым Вовчиком, но девушек не было. Я посмотрел на книги и уже собрался выйти, как до моих ушей долетели отрывки разговора, и я, заинтересовавшись, остался.

– Шикарная была тема, - с сожалением говорил бородатый.
– Доплата за секретность, квартиры вне очереди, премии. Я - вообще пацан в то время, хату хапнул такую, что мои предки обалдели. Они за всю жизнь такую жилплощадь не заработали. Диссер защищал в секретном отделе, без открытой дискуссии, только среди своих. Все шары - мои. Лафа! Там три института было задействовано, мы - программисты, врачи и психологи. У нас все было автономное, своей разработки, мы даже операционные столы сами изобретали. Когда нашу группу расформировали, мы плакали. Сейчас два профессора из наших уже спились.

– А что за тема-то была?
– спросил один из собеседников.

– Теперь уже можно, - подумав, сказал бородатый.
– Теперь ни темы, ни группы, ни институтов. Мы лично отвечали за то, чтобы летчик - камикадзе направил самолет со взрывчаткой именно на тот объект, которому эта взрывчатка предназначалась.

– Как это?
– спросил другой.

– Была такая идея, - надменно пояснил Вовчик.
– Что приговоренных к смерти преступников не казнили, а обучали навыкам управления самолетами и воспитывали из них камикадзе по типу японских. Такой самолет мог только взлететь, он был устроен так, что приземлиться у него не хватало каких-то ресурсов. Наша задача заключалась в том, чтобы камикадзе упал на ту цель, которую ему указали.

– А какой смысл ему лететь куда-то в другое место, если он все равно погибнет?
– спросил тот же парень.

– На самом деле мотиваций может быть масса, - ответил бородатый. Например, чтобы навредить таким образом стране. Просто упасть в воду или на землю или из чувства мести направить самолет на наш объект. Я в это не вникал, это работа психологов. Мы должны были запрограммировать его мозг.

– Как это?
– не унимался слушатель.

– На самом деле, - продолжил ученый, довольный тем, что к его персоне проявлен такой не дюжий интерес.
– Запрограммировать можно любое счетно-вычислительное устройство, а человеческий мозг как раз таковым и является.

– Что-то типа нейро-лингвистического программирования?
– осведомился я.

– О, молодой человек - эрудит, - язвительно произнес Вовчик.
– Но там программа передается при помощи слов, жестов и касаний, а в нашем случае слова взять неоткуда. Это скорее нейро-моторное программирование.

– А наушники?
– спросил я.

– Наушники можно без проблем снять, - бородатый снисходительно посмотрел на меня.

– Тогда как?
– спросил третий.

– Там много вариантов, это долго рассказывать. Например, при помощи загорающихся в кабине огней разных цветов в определенной последовательности.

– Разве это действует?
– спросил самый любопытный.

– Да. Именно это и было нашим открытием.

– А если он дальтоник?
– спросил я.

Вовчик расхохотался, а я опустил глаза и случайно посмотрел на его ноги. На пятке правого носка была дырка.

– Молодой человек, - обратился он ко мне с таким видом, будто был старше меня на целую вечность.
– Я могу за час с небольшим написать имена и фамилии двух тысяч известных мне людей, но, поверьте мне, ни один из них не является дальтоником. Какова вероятность того, что сейчас откроется дверь и в эту квартиру войдет дальтоник, да еще и преступник? Она ничтожно мала. Мы такую возможность не рассматривали даже теоретически.

Я не стал возражать и спорить, наверное, он прав, но если бы менты смогли повесить на меня убийство Игорька, то я, несомненно, попал бы в то ничтожно малое число.

– А если его загипнотизировать перед вылетом?
– спросил первый.

Я поспешил покинуть комнату и ответа бородатого уже не услышал. В зале намечались танцы. Девушки погасили верхний свет, включили ночник и спорили перед музыкальным центром, на какой мелодии остановиться. Артур дремал, из мужчин, кроме меня, был еще один чахлый очкарик, дамы же, наоборот, все в сборе. Когда поставили музыку, я пригласил Галю, а Жанна побежала за остальными парнями. Танцевать с Галей было очень волнительно, она не отстранялась, но и поцеловать не разрешала. Большую часть времени мы молчали. И ее и меня это устраивало.

За вечер я перетанцевал со всеми девушками. Когда дошла очередь до Жанны, я немного струхнул, уж слишком энергично она себя повела. Она так сильно прижималась, что я возбудился.

– Когда отвезешь Галку, - страстно прошептала она мне на ухо. возвращайся. До часу ночи я всех выгоню.

Я пробормотал что-то типа того, что мне завтра рано вставать.

– Я ведь знаю, что приедешь, - уверенно сказала она.

Мы уехали самые первые в двенадцать.

Галя показывала дорогу и рассказывала о своей сестре.