Закончив тираду, он облизал губы, достал сигарету, прикурил и сказал:

– Давай, что принес.

Я достал бумаги и кассету от диктофона:

– Здесь запись стрелки и кроме моего вопроса, вся кредитная история предприятия за прошлый год. Пояснить?

– Разберусь, - остановил меня полковник.
– Я уже кое-какие справки навел про твоих братьев, похоже, там фээсбэшники балуются, а это тебе - не менты, они догола раздевают, и еще по голой жопе пинка дают. Против них можно через прокуратуру попробовать действовать. Там у меня связи покруче ихнего будут. Попридержим мы их подставного директора в КПЗ подольше, он и запоет. Какой у нас запас времени?

– Полторы недели.

– За полторы недели решим. Что-то, конечно, заплатим, но уже значительно меньше.

– Вы с Симохой разговаривали?
– спросил я и рассказал полковнику о том, как уделали сегодня утром мою машину.

– Это не Симоха, - уверенно сказал он.
– Я с ним говорил. Он, конечно, какой-то план мести вынашивал, но ничего предпринять не успел, а теперь и не рыпнется.

– А кто тогда?

– Да мало ли идиотов! И друга твоего с моста никто не кидал, сам упал по пьяни.

– Хотелось бы верить.

– Я тут с утра поработал, - сменил тему полковник.
– Вот посмотри сюда, - он достал два листа бумаги, на каждом из которых было несколько ксерокопий фотографий снятых с паспортов.
– Никого не узнаешь?

На фотографиях были запечатлены молодые женщины, примерно одного возраста и одной комплекции. Номера и серии паспортов под фотографиями были предусмотрительно зачеркнуты. На втором листе я узнал Иволгу.

– Вот подружка Игоря, - указал я на нее.

Полковник изменился в лице.

– Это очень плохо, - сказал он поникшим голосом.

– Почему?

– Это жена моего шефа.

Я обалдел.

– Я же их сам и познакомил, придурок, - продолжил он.

– Кого?

– Шефа с женой и Игорешку с Нелькой. Когда они успели снюхаться?

Спарыкин прикурил вторую сигарету от первой.

– Самое интересное, что шеф меня сегодня вызвал и приказал, чтобы я через двадцать дней ехал в Чечню командиром группы. Он там одному полевому командиру крышу кроет, и если это шеф убрал Игоря, то я оттуда живым не вернусь.

Я пристально посмотрел в лицо Спарыкину, но испуга не увидел, скорее досаду.

– Какой же Игорь все-таки осел!
– в сердцах воскликнул он.
– Нашел, куда пипку свою пихать! С каждым днем я все больше в нем разочаровываюсь. Да и она не лучше - блядина! Вот так вот, один мудак под старость лет женится на бляди, другой ее выпихает, а из-за этого люди гибнут!

– Может, и не из-за этого, - возразил я.
– Я думаю, что все-таки из-за денег.

– Ладно, если так. Чтобы выяснить этот вопрос, у меня есть двадцать дней, - он опять закашлялся.
– Что-нибудь еще?

– Я все-таки очень беспокоюсь на счет моих баксов, - робко сказал я.

– Не боись, будешь хорошо себя вести, скоро получишь их обратно.

– А как скоро?

– Давай с нашими делами разберемся.... Да и нет их у меня. Они все еще в райотделе.

– А вы точно их вернете?

– Достал, - он выкинул окурок.
– Ты это.... Забудь наш разговор, и про бабу эту забудь. Это в твоих интересах.

– Про какую бабу?
– прикинулся я дурачком.

– Во-во. Давай, будь, - он развернулся на каблуках, как при команде "кругом" и отбыл в неизвестном направлении.

На пейджер пришло сообщение от Тиграна. Он просил денег. Как тут быть? Если рассчитаться с армянами, то не хватит денег для братьев Пивоваровых, а если не давать армянам, то строительство заморозится. Может, повесить этот вопрос на Спарыкина? Раз он наша крыша, пусть доказывает армянам, что все будет - тип-топ. Серега наверняка бы что-нибудь придумал. Ощущение краха приобретало новые оттенки. За последние десять дней столько плохих известий, сколько иногда за целый год не наберется.

И вот что интересно, чем больше времени проходит со дня смерти Игоря, тем лучше я о нем думаю, а Спарыкин, наоборот меняет свое мнение в худшую сторону. Я хотел поразмышлять на эту тему, но у меня опять сильно разболелась голова. Если прав бородатый, что в черепе спрятано обыкновенное вычислительное устройство, то в нем явно сели батарейки.

Мной овладела апатия. Я упал на скамейку и тупо смотрел на прохожих, на липы и голубей. В принципе, все эти неприятности временные. Когда- то все это кончится, или так, или эдак. А ведь тоска у меня не от этого, а от одиночества. Мать мне тут не опора, Серега мог бы его скрасить, так он - в больнице. Дурак я, дурак! Только сейчас я понял, что нужно мне было, пока Игореха был жив, приткнуться к нему носом и поскулить по-собачьи. Он бы мне помог. Да поздно все это.

Бабу мне надо. Все жду чего-то, ищу, а найти не могу, или не хочу, или боюсь. Искатель хренов.