– Сам же капитан прислал тебе парня, - убеждал Черношейкин. Схватишь выговор за такой вид помощника!

Удовико скрепя сердце сдался.

Все подразделение лейтенанта Дымова отмывало Ваню. Вместо мочалки в ход пошел ерш банника для чистки оружейных стволов. Парень терпеливо переносил процедуру, хотя его тело горело, как облитое скипидаром. Он перепугался, увидев свою одежду в костре; она потрескивала, будто в нее подсыпали порох. Сержант Кухта в ответ на испуг парня только рассмеялся:

– Как ты ее наденешь? Она аж шевелится от паразитов...

Ваня успокоился, когда из груды принесенных гимнастерок, брюк, белья ему стали подбирать обмундировку. Кое-что подшили, поубавили. У одного старшины оказались ботинки подходящего размера, а кто-то из командиров даже прислал свою новую плащ-палатку. Так и передал: "Отдайте "зайцу"!" Черношейкин подстриг Федорова и позвал повара; тот ахнул - настолько преобразился "африканец". По этому случаю Удовико расщедрился и плюхнул парню в котелок вторую чумичку каши.

– Оказывается, ты уж не такой жадный!
– уходя, бросил Черношейкин повару.

А по правде сказать, скупость повара Удовико шла не от его натуры. Еще в Сибири капитан ему строго наказал: "Мне - последний котелок. И чтобы как всем - не больше и не меньше. Гляди, если не хватит кому... Понятно?" - "Понятно, - отчеканил Удовико.
– Действовать строго по норме".
– "Вот именно, - подтвердил капитан, - тогда и мы можем требовать с бойцов строго".

Капитан всегда проверял выполнение своих приказов. И в этот день обошел разбросанные по овражкам подразделения, заглянул в котелки солдат, а потом появился на кухне. Еще издали заметил Удовико долговязую фигуру и засунул ручку черпака за голенище, - после того как он дважды потерял половник, Богданович приказал ему всегда носить его, как оружие, с собой. Сняв капитанский котелок с огня, повар доложил:

– Товарищ капитан, весь личный состав накормлен.

– А почему сегодня без чая?

– Весь кипяток ушел на обмывку тут одного...

– Какого еще одного?

– Да вы же помощника мне прислали...

Богданович пожелал взглянуть на помощника.

А Федоров с Овчинниковым вытащили сиденье и спинку из кабины и, накрывшись новой плащ-палаткой, улеглись под машиной. Оба деревенские, они сразу понравились друг другу. Овчинников до войны развозил товары по сельмагам, бочки грибов, ягод и различных солений, заготовленных кооператорами. И часто в этих поездках его спутником был сынишка, погодок Вани, с которым они, так же как с Федоровым, вытаскивали из кабины сиденье и спинку, располагались где-нибудь в дороге на короткий отдых.

Подбежав, Удовико ткнул второпях Овчинникова в бок:

– Его требует капитан, а ты спи.

Еле растолкали Ваню. Поставили на ноги, осмотрели и повели к капитану. Опрятный вид парня понравился Богдановичу.

Спросил сурово:

– Боец накормлен?

– Так точно, - подтвердил Удовико.

– Где порцию взял?

– Свою отдал, товарищ капитан. Мы, повара, больше чайком привыкли баловаться. Я и в ресторане, когда работал...

– Чтоб полностью ел солдатскую норму, - перебил капитан.
– Придется пушку катить - на чайке далеко не укатишь. Понятно?

– Так точно.

– А начпроду передать: помощника повара Федорова включить в строевую на полное довольствие.

3

Сухая степь, застывшая в жаркой дреме, вдруг ожила. Из овражков, балочек вынырнули машины с противотанковыми пушками, на ходу вытянулись в длинную колонну. Свернули на большак и потонули в сплошной рыжей густой завесе...

Опасно ехать по степи. От бомб негде укрыться - ни лесочка, ни рощицы. Как только раздавался гул самолетов, капитан Богданович выглядывал из кабины передней машины, смотрел вверх, оборачивался беспокойно. В горячем пыльном буране только шум машин. И так же как капитан, беспокойно выглядывал из кабины замыкающей машины комиссар Филин. Все командиры хлопали дверцами кабин, отплевывались от скрипевшего на зубах песка, терли покрасневшие глаза. Шоферы в любую секунду готовы были свернуть с дороги и рассредоточиться, бойцы - выскочить из кузова и разбежаться. Лишь на одной машине, закутавшись с головой в плащ-палатку, спал на ящиках новый боец Федоров.

Проснулся он от раската грома. С адским воем небо обрушивалось на землю. После оглушительного разрыва что-то со свистом летело над головой, впивалось в борт машины, звонко молотило о железную кухню и отскакивало рикошетом. Комья земли ударяли по плащ-палатке, которой он накрылся.

Машина ехала уже не по дороге, а напропалую неслась по степи, подбрасывая на кочках ящики, мешки и Ваню. Позади, на прицепе, словно лягушка, прыгала из стороны в сторону кухня. Тут только Ваня окончательно пробудился и сообразил: бомбежка!

В пыльном вихре показалась машина, и полуторка с кухней в последнюю секунду отвернула, зацепив кузовом. Затрещали доски.

– Эй, кухня!.. От страха с ума сошли?! Поворачивай вправо!
– крикнул кто-то, невидимый в пыли.

Этот же человек сгреб Ваню и рванул из кузова; они вместе упали на землю. Удивительно, как их не прибило подпрыгивающей кухней. Отплевывая землю, Ваня увидел лежавшего рядом с ним. Это был лейтенант Дымов. Тот пригнул его голову:

– Лежи!

Поблизости грохнуло. Их обдало жаркой волной, остро пахнуло раскаленным металлом и горелой землей. Когда Ваня оторвал щеку от колючей травы, лейтенанта рядом не было. Он бежал к горящей машине, а ему навстречу повар, метавшийся в поисках укрытия.