– Судить... судить...
– тихо шепчут губы Цесарского.

Он опускается в кресло.

Блуждающий взор Модеста Никандровича останавливается на ярком пятне, резко выделяющемся на письменном столе. Это блестящая обложка заграничного журнала. В нем дан перевод его статьи об измерителе напряженности поля ультразвуковых волн.

Модест Никандрович начинает перелистывать журнал.

Вот его статья. Инженер углубляется в чтение. Но через несколько минут он дрожащей рукой лезет в боковой карман пиджака за самопишущей ручкой, потом с ожесточением подчеркивает строчку. Но чернила не хотят ложиться на глянцевую бумагу. Напрасно Модест Никандрович встряхивает ручку и снова пытается провести линию.

– У-уу... черт!
– громко вскрикивает он и со всего размаха запускает ручкой в противоположную стену.
– Вот оно что... Вот оно что... Негодяи!

Его руки трясутся, лицо становится красным. Он вскакивает, с грохотом отодвигая кресло. Подбегает к стене, увешанной фотографиями. Судорожно вцепившись руками в дубовую раму одного из снимков, срывает его с гвоздя: это фотография иностранного ученого, в свое время обворожившего Цесарского.

Приблизив фотографию к лицу, Модест Никандрович начинает вспоминать все подробности разговора. "Очень жаль, - говорил гость, - что я не могу расспросить вас обо всем. Это может нарушить интересы вашей фирмы. Будем говорить о мелочах..."

И вот он, Цесарский, подстрекаемый желанием похвастаться, без удержу болтал о разных "мелочах", которые сами по себе, конечно, не выдавали тайны изобретения, но... Инженер лишь теперь сообразил: если соединить эти мелочи со сведениями, опубликованными в статье, тайна изобретения перестанет быть тайной.

Вот почему прибывший из-за границы прибор является точной копией его собственного.

– Судить!
– придя в ярость закричал инженер.
– Меня следует судить, судить!..

Комната наполнилась звоном разбитого стекла. Это полетела на пол фотография. Послышался шум опрокидываемого кресла. В воздухе закружились в диком вихре обрывки глянцевой бумаги.

Цесарский рвал в мелкие клочья заграничный журнал.

– Судить... судить... судить!
– продолжал кричать Модест Никандрович, когда его, трясущегося в нервном ознобе, укладывали в постель.

Глава восьмая

К Панферычу, сидевшему на лавочке у проходной, подошел профессор Толмазов.

– Скажите, вы местный житель?
– обратился он к нему.

– Да.

– Мне нужно с вами посоветоваться.

– Пожалуйста! Наверное, вас кто-нибудь ко мне направил?..

– Нет, никто не направлял - сам решил обратиться. Я профессор палеонтологии. Палеонтология - это наука, посвященная исследованию остатков животного и растительного мира, существовавшего на земле много миллионов лет назад. У меня к вам такая просьба. Мне нужен крот... Быть может, вы знаете мальчика, который согласился бы помочь мне поймать его в поле...

– Крот вам нужен для научной цели?
– спросил Панферыч.

– Для научной.

– Ну, тогда никаких разговоров быть не может, - важно произнес он, вынимая из кармана трубку.
– Как придет смена, так сразу и отправлюсь. Хотите, пойдемте вместе.

Спустя некоторое время по лесной тропинке, рассуждая о науке, шли Панферыч и Толмазов, вооруженные лопатами.

Неожиданно их внимание было привлечено громким разговором, доносившимся из лесу.

– Я спрашиваю: нормальны наши отношения или не нормальны?.. Чего вы молчите?
– послышался голос девушки.

– Не нормальны, - смущенно ответил юноша.

– Так до каких пор это будет продолжаться?! Я не желаю больше мириться с такими взаимоотношениями.

В это время Толмазов и Панферыч вышли на полянку. Они увидели Наташу и Костю, сидящих к ним спиной.

– Тут какая-то ссора, - промолвил профессор.
– Дело, видно, интимное... Уйдемте потихоньку, чтобы они не заметили нас.

Оба стали пробираться, стараясь не шуметь, на боковую тропинку.

– Вы должны воздействовать на сотрудников вашей лаборатории, - горячилась девушка.
– Соревнование у них подменяется духом соперничества. На каком основании, например, Катушкин сказал, что у шахтного бура при скорости, с которой испытывалась лодка, резцы тоже затупятся?

– Основание у него было: ведь резцы у бура и лодки одинаковые. Это ваш Трубнин посоветовал нам поставить такие...

– Вы, наверно, их неправильно установили. Не мог Трубнин дать вам плохой совет.

– Ох и народ! Даже в лесу спорят!
– проговорил Панферыч, когда они отдалились на значительное расстояние.
– Вот так, товарищ профессор, всегда. Как сойдутся два сотрудника - один из лаборатории Крымова, другой из лаборатории Трубнина, - так и начинается... А начальники не спорят; говорят, даже помогают друг другу. Да и сотрудники тоже помогают друг другу в работе, только больно часто спорят. Один говорит: "Без нашей машины никак не обойтись", а другой: "Да, конечно, но от нашей будет больше пользы". И так все время.