Стоп, а это?.. Мелькнули кадры вчерашней галереи, знакомое лицо.

– Что мы здесь делаем, господа?
– вопрошала с экрана красавица. Лицо ее было вдохновенно, Кирилл залюбовался.
– Неужели всерьез принимаем за искусство все то, вокруг чего ходим?

Кирилл заново переживал потрясающую сцену в "Астрале". Вот девушка сбежала со сцены, окинула глазами экспонаты и живо хлопнула один из них об пол. Толпа ахнула, а чертовка лишь весело развела руками.

Картинка сменилась изображением студии. Рядом с рыжеволосой Кариной восседала виновница переполоха в московском бомонде. Вид у нее был самый невинный.

– Пожалуйста, вы могли бы как-то прокомментировать ваши действия? задал вопрос ведущий, состроив профессионально заинтересованное лицо.

– Я думаю, этот хеппенинг, эта акция привлечет внимание к нашей галерее, - быстро вступила рыжеволосая.
– Публика должна понимать, что мы привлекаем и собираем вокруг себя нетривиальных людей, которые мыслят отнюдь не общими категориями.

Ведущий повернулся ко второй гостье. Та, казалось, смешалась. Но взяла себя в руки.

– Вряд ли эта сцена заслуживает такого широкого освещения, - начала она.
– Впрочем, как повод к разговору о том, что мы сейчас называем искусством...

Карина округлила глаза.

– Мы очень часто наблюдаем попытки самовыразиться, что называется, на пустом месте, - неумолимо гнула свою линию Елена.
– Что с нами происходит, когда встречаемся с искусством? С настоящим, высоким? Наша душа обязательно дрогнет, отзовется, зазвучит. А часто ли она сегодня отзывается? Увы. Так произошло и там. Ничто не поразило, не захватило воображения. Скучно, господа. Все останется только поделкой, пока художник не вложит в камень, в холст, даже в ту же проволоку всего себя, жизнь, свою душу. Если, конечно, есть что вложить...

Общие слова? Лицо Елены дали крупным планом, и Кирилл удивился, как она взволнована.

– Но кто будет определять, вложил художник в свое произведение душу или нет?
– прищурился Богаделов.
– Ведь то, что вы разбили... Человек, может, ночами не спал, придумывал эту вещь, а вы безжалостно ее истребили!..

Елена невозмутимо кивнула:

– Вы могли бы отличить прекрасное от уродливого, а точней, от никакого?

– Да, но...
– Богаделов смешался.

– Вот и давайте называть вещи своими именами, хоть это и может показаться опасным. Но, в конце концов, язык не только для того, чтобы прятать мысли. Пустоту надо называть пустотой, халтуру - халтурой, псевдоискусство - псевдоискусством. Мы видим выдумку и понимаем, что за ней ничего не стоит. Не было за этими экспонатами бессонных ночей! Было другое желание эпатировать, прокричать: вот я какой концептуальный! поразить балованого московского зрителя. Но только механическими приемами добиться этого невозможно.

– Нашу галерею посещают сотни людей ежедневно, - заволновалась Карина, - и всем нравится!..

– Как вечерний променад, это вполне имеет право на существование,сказала Елена.
– Но претендовать...

– Внимание, у нас звонок в студии!
– перебил Богаделов.
– Алло, говорите!..

– У меня вопрос к вашей гостье...
– бестелесный голос в студии смолк.

– Елене Птах, - подсказал Богаделов.

– Да-да.
– Голос был молодой.
– Елена, вы правы. И такое положение сегодня не только в живописи и скульптуре. Не пора ли нам разложить костры на площадях и спалить все, что в больших количествах поставляют нам...

– Вот такой хулиганский звонок, - деловито выправляя положение, улыбнулся ведущий.

– Как говорил какой-то мудрец, не везде требуется сила, иногда достаточно и ума!
– рассмеялась Елена.
– Наверное, жечь все же не стоит. Давайте жить, понимать, чувствовать самостоятельно. Я вот предлагаю всем, кто нас смотрит, на день-два выключить телевизоры. Может статься, мир настолько интереснее, что и включать не придется?

– Спасибо, спасибо, - забормотал ведущий.
– А сейчас мы прервемся на рекламную паузу... Смотрите нас завтра в это же время... В студии сегодня были Карина Добронравова, хозяйка галереи "Астрал", и Елена Птах... Посетить галерею вы можете по адресу...

На выходе из студии Елена встретила Михалыча. Поднявшись со стула, откуда он следил за прямым эфиром, водитель - или кто он еще - подошел к Елене, улыбнулся.

– Ну, с крещением! Молодец, дочка.

Поправил какую-то складку на ее вороте:

– Хорошо говорила. Правильно. Даже страшновато за тебя такую. Впору охрану приставить...

Ее удивило, что уже второй человек намерен ее защищать. От чего?

Елена шла домой, и на душе у нее было легко. Как никогда. Ничто не давило, не смущало. А после эфира и Богаделов, и Карина выглядели кисло. И одновременно взбудораженно. Как ни настаивала Карина, Елена отказалась от автомобиля, хотелось прогуляться.

У самого подъезда неожиданно прозвучал знакомый голос:

– Добрый день, Лена. Выглядите прекрасно!..

Елена оглянулась. На скамейке сидел, положив ногу на ногу, ее недавний добровольный телохранитель Кирилл собственной персоной.

– Привет, - нерешительно проговорила Елена.
– Вы меня ждете?

– А то кого же, - улыбнулся Кирилл.
– Только что видел вас в прямом эфире. Поздравляю, снова победа. Задали всем перцу.

– Э-э...
– протянула Елена, стараясь скрыть, что комплимент пришелся ей по сердцу.
– Спасибо, конечно... Вообще-то у меня не было такой задачи.