За Еленой даже прислали машину, что было уже верхом невероятного. Правда, раздолбанную "Волгу", поскрипывающую на ходу. Шофер, Сергей Михайлович, краснолицый, как индеец, всю дорогу травил анекдоты и отравил бы ими Елену до смерти, если бы вовремя не показалась круглая Шаболовская башня - натянутый на невидимую ногу огромный сетчатый чулок.

– Нам сюда, - сказал шофер, кивнув на небольшой двухэтажный особнячок с облупившимся фасадом.

Сергей Михайлович распахнул подряд две тяжелые деревянные двери, и они оказались в зеркальной полутемной прихожей, от которой в обе стороны уходил короткий коридор. Сразу свернули налево и попали в комнату небольшого размера, с претензией на офисный стиль, несмотря на то что бок первой же попавшейся на глаза тумбочки оклеен пожелтевшей газетой.

В комнате человек семь сидели на пяти стульях. Трое из них громогласно беседовали по телефону, перекрикивая друг друга, остальные пялились в компьютерные экраны и терзали слабо квакающие клавиатуры.

– Нам категорически необходима ваша помощь, - вещал в трубку патлатый парень, длинный и нескладный.
– Комментарий специалиста. Да, ваш, конечно, чей же еще... Хотелось бы получить...

Его собеседник за кадром, видимо, упирался изо всех сил, еще не понимая, что сопротивление бесполезно.

– Официальный запрос мы послали вам еще на прошлой неделе, - небрежно отвергал все возражения нескладный.
– Да, спасибо, я уже в курсе. Но именно там мне и дали ваш телефон... Что вы, ваше совещание не помеха, это не займет больше пяти минут. Секретарша не виновата, она ничего не знала...

Подержав у уха трубку, с грустным лицом, он нажал на рычажок и принялся снова с ожесточением, как насекомых, давить телефонные кнопки:

– Алле, алле! Господина Бессонова, будьте добры. Да, я знаю, что его нет, но он же где-нибудь есть. Где? Он нам срочно нужен...

На пришедших внимания не обращали. Лишь красивая девушка, этакая Клеопатра с детским лицом и тонкой талией, обернулась на Сергея Михайловича и посетительницу:

– У меня опять текст завис! Что прикажете делать?..

Но прежде чем кто-либо ей ответил, девушка отвернулась и навсегда их забыла.

Багряноликий Сергей Михайлович встал посреди этого хаоса, набрал в легкие побольше воздуха и возопил, как Зевес-громовержец:

– Так, ребята, послушайте-ка меня! Где Карина Добронравова, я привел гостью, Лену Птах. Прошу любить и жаловать, с глупостями не приставать.

– Ой!..
– Взъерошенный паренек с сигаретой за оттопыренным ухом оторвался на минуту от экрана и уставился на Елену поверх очков.
– Как, говорите, ваша фамилия? Это не вы на днях галерею разнесли вдребезги?- Он смотрел на нее восторженными глазами.
– В "МК" об этом на второй полосе.

– Слышь, Михалыч...
– еще один юноша, повыше и поплотнее, поймал Зевеса за пуговицу.
– Михалыч, у меня через пять минут выезд, я к семи в монтажку никак не успею. Передай Даше, ты все равно сейчас к ней...

И он потянул с вешалки свою куртку, отчего вешалка с гроздьями одежды, висящими на ней, покачнулась и собралась было рухнуть. Сергей Михалыч подхватил сооружение.

– Ну ты, ходячее стихийное бедствие...

– А Карина кто такая?
– в смятении от всего происходящего спросила Елена.

Первые секунды смолкли все. Парень за компьютером поднял на Елену недоуменные глаза и дернул своим острым плечом.

– Да что вы?.. Карина - это...

Елену уже загримировали, отчего она ощущала себя словно в маске из папье-маше. А неведомая Карина опаздывала.

Наконец с треском распахнулась дверь, и давешняя устроительница, огненноволосая, в развевающемся плаще и длинном шарфе, ворвалась в студию.

Богаделов, приземистый, в меру упитанный телеведущий, глядел благожелательно поверх очков. Очки круглили его и без того круглую физиономию. Карина налетела на него и безапелляционным тоном начала:

– Значит, так, я все беру на себя. Вести беседу непринужденно, вопросы задавать только по ходу действия, героиня - она.
– Карина указала на Елену.

Богаделов открыл было рот: его, профессионала, будут учить. Но махнул рукой. Благодушное сознание собственной значимости всегда гасило в нем вспышки гнева.

Студия, интерьер в голубом цвете, похожая на десятки других, ждала. Неудобные кресла, высокие столы-стойки, как в баре.

– Снимаем!..

Кирилл присел в кресло в синей гостиной и включил огромный, размером со стол, телевизор. На экране плохой парень безжалостно мочил хорошего, но было ясно, что добро восторжествует. На другом канале поджарый президент в горнолыжном костюме являл нации пример здорового образа жизни. На третьем охмуряла поклонников "морская черепашка по имени Наташка".