– Но у нас и без того плотная сетка вещания!
– это подал голос вечный оппонент и соперник Богаделова - Леон Липович.
– Девочка хороша, слов нет. Но больше сгодилась бы для другого... Несет отсебятину о том, в чем ни ухом ни рылом.

У Липовича был вес в компании. Немалую часть инвестиций привлек сюда он - от друзей в стране, за рубежом.

– Но рейтинг!..

– Что рейтинг? Случай. Дадим какую-нибудь игралку новую, очередное поле дураков, да пооригинальнее, вот вам и рейтинг.

Спор прервал председатель совета директоров. Он пожевал губами:

– Смотрел я эту Птах. Черт его знает... Есть что-то. Давайте подумаем, - резюмировал он.
– Что касается сетки... В принципе всегда можно урезать кого-нибудь из вас, господа...

Улыбнулся, давая понять, что шутит. По столу пролился жидкий смешок креэйторов.

– Карина Львовна, ну Карина Львовна...
– за огненной Кариной семенил по редакционному коридору прихрамывающий человечек.
– Ну давайте поговорим, давайте обсудим. Я мог бы сделать для вас скидку, скажем, пятьсот... Человечек зажмурился от собственной смелости.
– Нет, тысячу баксов!.. Только для вас.

– Нет, - отрезала Карина.
– Двадцать тысяч за жалкую статью? Да это просто смешно. Думаете, ваша газетенка что-нибудь из себя представляет?.. Поймите, все этого уже наелись, вас никто не читает.

– Как это нас никто не читает?
– оскорбился человечек, и на его физиономии отобразилось выражение оскорбленного достоинства.
– Вы ошибаетесь! Ну пусть тиражи у нас не те, что раньше. Но все-таки мы еще имеем прибыль.

– За счет рекламы!
– рявкнула Карина.

– В этой стране нищий народ, мы не можем его обирать. Это негуманно!..

– Не желаю с вами дискутировать!

– Карина Львовна, ну ладно, сколько же вы хотите заплатить?..

– Пять тысяч.

– Пять!
– Человечек, чуть не плача, всплеснул руками.

– И не больше. Ни на грош, - рубила Карина.
– Поймите, эта Птах заставит всю Москву говорить о вас на следующий день. Это вы мне должны платить, а не я вам. Понятно?..

– Но ведь реклама вашей галереи тоже чего-нибудь да стоит...

– А это уже мое дело. Я оказываю вам добрую услугу, а вы ерепенитесь, в последний раз нагнала страху Карина и, с силой толкнув стеклянную дверь-вертушку, оставила за собой терпкое облако навязчивых духов.

Выходные застали Елену врасплох. Заниматься было как-то нечем после тех бурь, которые разыгрывались вокруг нее. По прошествии нескольких дней они казались бурями в стакане воды. Не зная, чем занять себя, Елена окунулась в интернет.

Прыгая по сайтам - забубенные интернетчики называют это веб-серфинг, на одной из развернувшихся страниц наткнулась на свою фотографию. Все то же дурацкое происшествие в галерее. Автор комментария писал, что новый дух и новое сознание искусства призывает к деструкции. Он оговаривался, что деструкция в данном случае не разрушение, а разбор на составные части, дабы впоследствии собрать их по новому принципу. Он цитировал все литературные и философские источники, какие только прочел за последние, надо думать, лет десять, не исключая Деррида и Сартра. Последний, впрочем, выглядел в данном изложении как конченый шизофреник, а насчет первого и у Елены были сомнения, что он только шутит или мухлюет, с серьезным видом развивая свои бесчисленные идеи.

Хмыкнув, Елена отстучала изощренному словеснику, что не следует искать третье дно там, где нет и второго.

Домашняя телефонная линия, разумеется, была занята, пока Елена ходила по интернету. Тонкие мелодичные переливы застали ее врасплох. Она сначала не могла сообразить, откуда они доносятся.

Сотовый! Ну конечно.

– Лена, день добрый.
– голос Кирилла живо вызвал в памяти его образ.Извините, я не отвлекаю вас?..

– Нет-нет!
– Отчего-то покраснев, она порадовалась от души, что он не видит ее смущения. Как будто ее застали за неприличным занятием. Читать о себе в Интернете и впрямь несолидно как-то.

– Я хотел вас просить о встрече, - признался Кирилл.
– Дело в том, что мы встречались с Кариной. Говорили о вас и о вашем своеобычном взгляде на вещи...

– Спасибо, я не буду ничего рекламировать, - стараясь скрыть разочарование, ответила Елена.

– Вы меня не поняли, - посмеялся Кирилл.
– Речь не о рекламе!.. Есть одна мысль. Как смотрите, если вам предоставится возможность всерьез заняться искусством? Лично я хотел бы дать вам какое-то новое поле для самовыражения.

Елена вспыхнула: он принимает ее за школьницу.

– Хотите, чтобы я занялась реставрационными работами и восстановила разгромленный экспонат?

– Ну что вы говорите, Лена!

Она доехала до станции метро "Цветной бульвар", благо, недалеко. Перешла улицу и отыскала дверь, как объяснил Кирилл, с торца здания. Вежливый охранник исполнял обязанности привратника. Всю дорогу Елена корила себя: надо же так вести разговор с человеком, который с ней безупречно вежлив.

Впрочем, кто-то сказал, что вежливость - самая утонченная форма отборного хамства. Но дело не в этом. Кирилл ей нравится. Но не примешивается ли к этому чувству приятная мысль о его денежной обеспеченности? Елене, конечно, деньги нужны - для исполнения самых бескорыстных проектов. Но она не опустится до того, чтобы зарабатывать их бесчестным способом. Надо держать ухо востро и не поддаваться ухаживаниям Кирилла, какими бы медоточивыми ни были его голос и взгляд.