– Да ну тебя, - отмахнулся Илья и, спрыгнув с движущегося тротуара на перрон, пошел навстречу молодой женщине в темных очках.

– Здравствуйте, Ольга, - заговорил он еще издали.
– Я не видел вас тысячу лет, а этот болтун житья мне не дает. Через него я, наверное, и рейсового дожидаться не стану - отправлюсь налегке, в скафандре... Вы случайно не знаете, Ольга, как таким легкомысленным людям, как ваш муж, доверяют заботу о морали и счастье других?

Ольга обернулась и с улыбкой протянула Илье свою узкую ладошку.

Музыка грянула очень громко и торжественно. И, главное, - неожиданно.

– Что это?
– спросила Ольга. Лицо ее стало напряженным, ладошка, которую Илья до сих пор держал в своей руке, налилась силой, как бы затвердела.

Всего какая-то доля секунды понадобилась Илье, чтобы мгновенно отключиться от непринужденной беседы, все увидеть и понять.

Патетика невидимого оркестра... звездолетчики, построившиеся во фронт... их взгляды - пристальные, вопрошающие и чуть ироничные.

– Все нормально, Ольга, - засмеялся Илья.
– В старину это называлось почетный караул. Да, да, - продолжал он беспечно.
– Есть прекрасные ритуалы, которые переживут нас и детей наших тоже. Вон и флаг Совета Обитаемых миров... Четче шаг, Оля. Форма лица - бесстрастно-значительная. Егор, убери живот... Сейчас должен объявиться капитан звездолета и отрапортовать.

Капитан действительно объявился. Окруженный какими-то людьми, он стоял у входа в космопорт - пожилой, в серебристом комбинезоне со множеством знаков профессионального различия.

– Калчо Драгнев, - представился звездолетчик.
– Экипаж "Джордано Бруно" готов к старту.

– Рад, - сказал Илья и прищурился: - За экипаж я крайне рад. И за вас, капитан, тоже рад. Особенно!

К ним пристроился худенький юркий распорядитель. Он шел впереди, настороженно поглядывая на богатырскую фигуру Ильи, затем нырнул в сторону, тут же вернулся и наклонил голову:

– Прошу в зал прощаний.

Они остались одни. В огромном пустом зале, светлом, будто последние дни сентября. Но не успели они перемолвиться даже словом, как из стен вдруг вышли хороводы берез, открылась даль - свежая, утренняя - и закапали звуки. Немножко грустные, немножко обнадеживающие, будто перезвон капели.

– Отставить!
– повелительно сказал Илья и поднял руку, сигнализируя какому-то невидимому автомату.

Березки тотчас же растаяли, бирюзовые стены, в которых копошились желтые искорки света, вернулись на свои места. А музыка осталась. Только стала тише, растеклась вокруг.

– Зачем все это?
– спросил Егор, недоумевая и немного сердясь.
– Ты же дважды летал. И безо всякой буффонады.

– Особый случай, друзья, - задумчиво сказал Илья. Они подошли к стене-окну, за которым открывался амфитеатр космопорта. Ольга прислушалась: ловила отзвуки капели и в то же время старалась ничего не пропустить из их разговора.

– Особый случай, друзья, - повторил Илья.
– Хотя, в конечном счете, все это мальчишество. А причин для эдакой нарочитой торжественности много. Во-первых, Окно, куда я сейчас лечу, не просто кусок пространства, наделенный странными свойствами, а одна из самых больших тайн, с которыми человечеству приходилось иметь дело. Там, на Станции, собрались лучшие умы Обитаемых миров. Представьте себе интерес к Окну остальных людей и прежде всего, конечно же, исследователей. Представили?

Ольга улыбнулась.

– Во-вторых, - продолжал Илья, - это первое серьезное вмешательство Службы Солнца в исследования дальнего космоса. Тут срабатывают и боязнь за тайну (вдруг отберут?), и какие-то реликты престижности профессии. Ведь почти два столетия все мальчишки буквально бредили космосом, мечтали только об одном - о героических путях первопроходцев и исследователей. Затем эти пути превратились в рейсовые линии, звездных избранников оказалось двенадцать миллионов и пришла пора заняться самим человеком. Его микровселенной. Для некоторых чересчур деятельных натур это кажется преждевременным, несущественным... Понимаешь?

– Я понимаю, - тихо сказала Ольга.

– А поработаешь когда-нибудь с нами - убедишься, - заключил Илья. Услышав тройную трель звонка, Садовник решительно шагнул к двери.

У выхода на поле он обернулся:

– В-третьих, и это главное, - голос Ильи зазвучал вдруг сухо и официально, - там бессмысленно гибнут люди, а я наделен особыми полномочиями... Восемь человек... Погибло... Между этими двумя фактами существует прямая и жесткая связь.

ТОСТ В ПОЛЬЗУ РАЗМЫШЛЕНИЙ

Они как раз вышли из тени Земли, но скорость вырастала так стремительно, что пока Илья приноравливался к иллюминатору, шарик планеты откатился уже довольно далеко - отсюда она казалась трогательно маленькой и беззащитной.