– Я имею в виду энергию, - пояснил Илья, кивнув в сторону пульта управления.
– Защита на максимуме - это же голодный паек для других систем.

– Экономим, - обрадованно улыбнулся Юрген.
– С этими тварями приходится считаться...

Его круглое добродушное лицо стало чуть обиженным. По-видимому, ему, привыкшему разгребать и сгребать галактики, словно песок, реальная и злобная сила амеб, - этих таинственных созданий или образований Окна, - до сих пор казалась противоестественной, а значит, неприемлемой для всех его изящных теоретических построений, более того - опасной.

– Смотрите, еще одна стая, - сказал Крайнев, вглядываясь, как из желтого марева туманности падают и надают на защитное поле Станции черные листья амеб. Расплющившись о поле, они выбрасывали во все стороны бесформенные отростки псевдоподий [временные цитоплазматичные выросты у одноклеточных организмов; служат для передвижения и захвата пищи или частичек], шевелили ими, будто нащупывали в защите слабое место.

– Это вы их привели!
– выкрикнул вдруг энергетик Станции Исаев. Его тонкий рот искривился в презрительной, гримасе.
– Эти новые косяки пришли вслед за "Бруно"... Только подумать! Вместо помощи, вместо того, чтобы помочь милейшему Юдзо решить загадку волноводов хаотической информации, они прилетают... судить его... Какое кощунство - решать, имел или не имел Юдзо Сакаи право погибнуть во время эксперимента...

Илья не перебивал энергетика. Он смотрел на него холодно, чуть брезгливо и изучающе.

– Иван!
– в голосе Крайнева появился металл.
– Ты устал, Иван. Тебе надо отдохнуть. Иди в каюту и прими два часа гипносна. Потом обо всем потолкуем.

Исаев, что-то пробормотав, пошел к выходу.

Илья заметил, что приказ как-то сразу расслабил этого худенького, по-мальчишески взъерошенного человека. "Не надо ему гипноза, - подумал он.
– Уже спит, на ходу. Или чертовски устал, или..."

– Это явно по вашей линии, - суетливо заговорил Юрген.
– Последнее время у некоторых специалистов наблюдается повышенная раздражительность, гипертрофированная усталость...

– В самом деле, - подтвердил Крайнев.
– Какая-то аномалия в психике. Скорей всего, эгоцентрический комплекс... Понимаешь, мы привыкли быть хозяевами положения, а здесь... Наши исследования ограничены из-за этих проклятых амеб. Отсюда - скудость фактажа, а значит, даже самые мощные интеллекты не могут продвинуться дальше своих первых логических построений. Вы же знаете, для ученого крайне неприятно слишком долго оставаться на уровне гипотез...

– Ну уж долго, - Илья проследил, чтобы в голосе его было побольше оптимизма.
– Несколько месяцев.

Про себя он еще раз с удовольствием отметил твердость Федора Крайнева и мимоходом вспомнил разговор двух специалистов, свидетелем которого он случайно стал во время завтрака. Обычный разговор, вернее - теоретический спор, но тоже чересчур уж эмоциональный. Нынешние научные дискуссии ведутся на более низких регистрах... Плюс более чем странная выходка Исаева. Так что психикой экипажа придется заняться особо...

– Верно, четыре месяца, - согласился руководитель Станции.
– Но ведь здесь собрались не просто талантливые ученые. Станция буквально напичкана гениями... Поговорите, пожалуйста, с Лоран. Полина даже на Землю летала, чтобы проверить аналоги болезни...

Амебы уходили.

Так же беспорядочно, всей стаей, как и появились. Еще не затих сигнал тревоги, которым автоматы сообщали о попытках нарушить защитное поле, но черные полотнища уже всюду съеживались, прятали щупальца псевдоподий и растворялись в желтом мареве. Они исчезали, как исчезают кошмарные призраки неглубокого сна в предчувствии близкого рассвета.

По дороге в свою каюту Илья познакомился еще с одним странным фактом.

"Факт" не уступал Илье по габаритам, и Садовник чуть было не столкнулся с этой скалой на ногах, увенчанной крупной головой с огненно-рыжей шевелюрой. Человек шел неестественно ровно и прямо. Глаза его были открыты, но лишены всякого выражения, будто остекленевшие.

"Лунатик?
– удивился Илья, глядя вослед незнакомцу.
– Однако сейчас на Станции день, а явления сомнамбулизма подчиняются обычному жизненному ритму. Странно".

Деревянной автоматической походкой человек дошел до первого поворота и скрылся в боковом коридоре.

"Рыжий богатырь повстречал на моих глазах трех человек, - отметил Илья.
– Из них только я обратил на него внимание. Значит, "лунатики" на Станции - обычное явление. Надо будет порасспросить у Лоран".

Имя девушки тревожило, будило ассоциации.

Ему вдруг представилось, что он на Земле, в успевшем полюбиться Птичьем Гаме. Мягкий снег укрыл набережную... На нем следы. Вот его - большие и отчетливые, а рядом... следы Полины. Чей-то красно-белый восьмимодульный дом плывет над Днепром. Полина хохочет и удивляется, потому что у них, в Париже, "гравитационно независимым" жильем почти не пользуются, а он объясняет ей, что это одно из двух: или жильцы коллективно отправляются на отдых, или мальчишки вновь обманули автоматику и тогда диспетчер вернет вскоре дом на место... Кто-то бежит к ним: "Илюша, Илюша!" Это Аленка. Девочка смотрит на Полину обрадованно и чуть-чуть настороженно. Потом говорит, совсем по-взрослому вздохнув: "Я теперь буду спокойна за него. Вы за ним присматривайте, ладно?.."