– Вы его замучаете, - кивнул Илья на синтезатор.
– У него, по-моему, воспроизведение запрограммировано только с уже отработанных схем. Не так ли?

– А я нарочно, - глаза у Антона оказались серыми и прохладными, будто осеннее утро.
– Пусть умнеет. Программа-то у него не жесткая, а целевая, страх не люблю жестких программ.

– И в жизни тоже?
– поинтересовался Илья.

– О-о-о!
– Антон воздел руки к потолку.
– Я обязательный через необязательность. Друзья это знают. И чем срочнее что-либо нужно, тем небрежнее и вскользь меня об этом просят... Что за человек этот Антон? удивился кибернетик самому себе. Получилось смешно и непосредственно.

– Кстати, - как бы невзначай заметил Илья.
– Ходят упорные слухи, что логический блок Станции дает... сбои.

– Слухи!
– взвился Антон.
– Да это чудовищная ложь! У нас не блок, у нас, запомните, мозг! Прекрасный мозг!

– А постоянные перепланировки Станции?
– возразил Илья.
– Уж очень смахивает на пунктик.

Кибернетик скис.

– Это есть, - пробормотал он, присаживаясь на какую-то коробку, - тут вы правы... Однако все проверки дают норму. Мы даже на Землю возили энергослепок нашего любимца. Показывали там лучшим специалистам. Примеривались они к нему так и эдак и говорят: великолепный мозг, подарите, - смеются, - его нам, мы шефу на день рождения подарим... Да, дела...

– А вы вот чем поинтересуйтесь, - посоветовал Илья.
– Раз он у вас такой умница, то мог все эти перемены декораций не только для целевой, но и для любой другой программы приспособить.

– Любопытно. Вы говорите: приспособить? Для целевой?
– Антон решительно повернулся и пошел к пульту связи с логическим блоком.

– Вдруг что выяснится - позвоните!
– крикнул ему вслед Илья, но кибернетик, очевидно, уже не слышал его.

Вся работа с утра валилась из рук. Илья пошел было в Пустыню, захотелось побыть одному, - но там кружил с застывшим взором Треверс, и Ефремов вернулся в медотсек.

– Опять Кен кружит, - пояснил он, отвечая на безмолвный вопрос Полины.
– Неприятно.

– Делится?

– И, по-моему, активно. Вот бедняга. Идет, идет, потом вдруг останавливается и давай себя ощупывать: цел ли.

Илья снова уткнулся в ленты: вот уже четыре дня он проверял архив электронного диагноста. Полина сидела молча, демонстративно скрестив руки на груди.

– Ил, неужели тебе не надоело?
– наконец спросила она.
– Да, я сама советовала проверить психику членов экипажа. Ты это сделал. Разве записи диагноста не убедили тебя, что на Станции все в порядке?

– Убедили, - рассеянно кивнул Илья.
– Я теперь только "лунатиками" занимаюсь. Ищу частности. Они представляются мне как отдельные понятные слова в потоке бессвязной речи, внятно произнесенные слова.

– Ты что?
– Полина не скрывала недоумения.
– Ты в самом деле считаешь хаотическую информацию речью? Ищешь в ней смысл?

– Нет, конечно. Волноводы, наверное, и есть волноводы - связующее звено... Команда - отчет о выполнении, опять команда... Но, может, кто-нибудь из медиумов понял команду?

Илья устало отстранил подставку с кассетами, и лентами. Он смотрел на Полину: ненавязчиво, ласково, будто приглашал вспомнить об их тайне, о тех безднах доверчивости, которые открылись им.

Полина замерла. Она дышала неровно и горячо, прикрыв глаза и покусывая губы. Смуглые руки ее, до сих пор свободно лежавшие на столе, вдруг напряглись, будто что-то отталкивали.

– Не надо, Илюшенька, - она покачала головой.
– Не смотри на меня так... Мы должны разгадать тайну Окна. А потом... Потом мы найдем остров. Необитаемый остров. Я не могу любить между делом, Ил. Да, да, я, наверное, бешеная, ненасытная, чересчур искренняя. Какое счастье, что я родилась именно теперь, а не в прошлые века. Тогда все путали, путали... И ничего не понимали до конца - ни душу, ни тело...

– Не обижай предков, - улыбнулся Илья.
– Ты несправедлива.

Просмотрев остальные ленты, он вызвал Антона.

– О-о-о!
– обрадовался кибернетик.
– Вы, конечно, не Норберт Винер, Илья, но кое-что в машинной логике соображаете. Вы знаете, что учудил наш общий друг? Знаете, откуда эта лавина перепланировок?

Илья пожал плечами:

– Наверное, увлекся театром. Смена декораций.

– Нет, нет!
– Антон замахал руками.
– Никаких отклонений. Наш друг всего-навсего развил целевую программу, причем в лучших традициях гуманизма.

– То есть?
– их разговор заинтересовал и Полину.

– О-о-о! Мы с вами не поняли элементарного, уважаемая Лоран. Я же всем говорил - на Станции великолепный мозг. Так вот. Целевая программа обязывает его производить корректировки нашего "изменяющегося мира" раз в шесть-семь месяцев. Верно я говорю?! Но программа рассчитана на нормальных людей, работающих в нормальных условиях. А у нас что? Одни неврастеники.

– И логический блок решил...
– начал Илья.

– Вот именно, вот именно, - экспансивный Антон чуть не захлопал в ладоши.
– Машина решила нас ублажать. И мебель перетаскивает, и Григом потчует.