– Ну а я что говорю? Разве мы с ним можем ошибаться?

– Надеюсь, что нет. – Подняв голову, она храбро вступила на поле битвы.

К счастью, длинная вереница прибывающих гостей предполагала лишь обмен дежурными приветствиями. Все с любопытством смотрели на Гэвина и произносили соболезнования по поводу кончины его деда. Некоторые расспрашивали его о политических пристрастиях, а один старый виконт напрямик спросил, к какой партии он принадлежит: консерваторов или либералов? Гэвин уклонился от ответа, иначе у бедного виконта случился бы удар.

Филипп Эллиот прибыл одним из первых.

– Я рад приветствовать вас, – улыбнулся ему Гэвин.

Молодой человек приподнял бровь:

– Шакалу нельзя позволять смотреть на кровь.

Тонкая ирония говорила о том, что Филипп преодолел шок и находится на пути к выздоровлению. Он выстоял, но как жаль, что в молодости он не приобрел никакой полезной профессии, думал Гэвин в соответствии со своим американским взглядом на жизнь. Из него мог бы получиться неплохой моряк… В Британии быть джентльменом – значит всегда заниматься каким-нибудь делом.

Алекс стояла рядом и радостно приветствовала гостей, многие из которых хорошо знали ее семью. А некоторые даже помнили ее девочкой. Она, забыв все свои страхи, была очаровательна и оживлена. Достойная дочь своей матери и куда больше графиня, нежели он сам.

Для Гэвина приятным сюрпризом оказался мужчина средних лет с ироничным блеском в глазах.

– Я Маркленд, – представился он. В его произношении слышался американский акцент. – Добро пожаловать в палату лордов – нам нужно заполучить побольше радикалов, приехавших из колоний.

Гэвин пожал протянутую руку:

– Откуда вы знаете, что я радикал?

Маркленд хмыкнул:

– Мир очень тесен. У моей жены есть сестра-близняшка, так вот, она замужем за одним из друзей вашего тестя. Высший свет в Бостоне так же замкнут, как и в Лондоне. Вы, возможно, слыхали обо мне в Америке? Мое настоящее имя – Джейсон Трэверс.

– Ну конечно! – радостно воскликнул Гэвин. – У нас с вами одинаковый бизнес. Вы легендарная фигура в Бостоне среди моряков – вас называют Американский орел.

– На мой взгляд, это прозвище подходит и вам. Я руководил своей компанией из Ливерпуля и послал сыновей в Гарвард, чтобы они прониклись свободолюбивыми американскими идеями. – Маркленд вдруг стал серьезным. – Здесь тоже близится время реформ, мы собирается признать католицизм, улучшить систему выборов, принять законы, охраняющие детей от изнурительного труда на фабриках. Вы готовы примкнуть к нашим рядам?

– Разумеется, почему бы и нет?

– Вы удивитесь, узнав, как много на свете людей, не желающих видеть дальше собственного носа. Но уверен, наши демократические идеи со временем приживутся даже здесь.

Гэвин улыбнулся:

– Вам удалось уговорить меня подумать о палате лордов. Кто знает, вдруг я смогу принести вам пользу.

– Не сомневаюсь, что сможете и принесете. А если вы когда-нибудь захотите поговорить с земляком-американцем, у которого свой конфликт с британским истеблишментом, то запросто обращайтесь ко мне. Вы будете ругать Восточную компанию, а я расскажу вам о том, как провел время в тюремных казематах на Темзе. – Маркленд, улыбнувшись, повернулся к Алекс: – Почему ты до сих пор не навестила меня и Кайру, негодная девчонка?

– Дядя Джейсон! – Апекс упала в его объятия. – Как я рада видеть вас! А где тетя Кайра?

– Она немного нездорова и осталась дома, но строго-настрого приказала мне пригласить тебя к нам в гости. На следующей неделе она устраивает чай, где будут только леди.

Гэвин получил еще одно подтверждение того, что Алекс связана с большинством именитых фамилий Британии – либо через кровное родство, либо благодаря давним дружеским связям. Вот, например, два ее бывших поклонника подошли и ласково поздоровались с ней, а затем представили своих жен. Все гости были рады возможности пообщаться друг с другом в неформальной обстановке, и Алекс незачем было так переживать.

Череда гостей подходила к концу, и тут Гэвин повернулся, чтобы приветствовать вновь прибывшего гостя, и… оказался лицом к лицу с сэром Бартоном Пирсом. Высокий и широкоплечий, Пирс прямо-таки расцвел в Лондоне – он был уважаем и излучал самодовольство. Протянув руку Гэвину, он произнес елейным тоном:

– Рад видеть вас, лорд Сиборн. Я давно хотел поговорить с вами… – И вдруг замер, неожиданно поняв, кто перед ним.

Гэвин с преувеличенной вежливостью пожал протянутую руку.

– Рад видеть тебя, Пирс. Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя «сэр Бартон»?