Мериэль разглядывала разноцветную одежду, поджав губы. Как она и предполагала, граф постарался подкупить ее. Но почему ему пришло в голову, что ее можно купить за новое платье? Девушка настолько рас­сердилась, что всерьез решила выбросить подарки и даже собрала вещи в кучу и понесла к окну. Но затем, все обдумав, решила не выбрасывать хорошую одежду. Та­кая расточительность – непростительный грех.

Марджери права, платья действительно были вос­хитительны. К ним прилагались две белые рубашки из тончайшего полотна, одна – с воротом и рукава­ми, отделанная золотой тесьмой. Накидка из темно-красной шерсти оторочена мехом горностая. Две про­зрачные вуали были прекрасным дополнением к золотому обручу, пояс расшит золотыми нитями, лен­ты соответствовали по цвету с платьями – ярко-голу­бые, изумрудно-зеленые, ярко-красные. Любой наряд во много раз превосходил самое красивое платье, которое когда-либо было у Мериэль.

Такой гардероб могла иметь либо принцесса, либо шлюха. При этой мысли девушка вновь вздрогнула от отвращения и решила навсегда избавиться от подарков. Но в самый последний момент бережливая, экономная натура одержала верх, погасив гнев. Де Вер бережно перенесла роскошные платья к двери и ак­куратно сложила их на полу. Настроение поднялось при виде любопытной Кестрел, забравшейся в кучу платьев и запутавшейся в тонкой вуали.

Размотав ткань и освободив котенка, Мериэль по­чесала его шейку, животное довольно заурчало и от­правилось спать под кровать. Если глупое создание останется там, то неожиданный визит не раскроет его присутствия. Затем узница уселась, сложив руки на коленях и закрыв глаза, и начала размышлять. Ей нужно найти в себе силы противостоять бурному на­тиску графа и обрести спокойствие.

Несколько мгновений спустя вошел Адриан. Мериэль подняла голову и увидела по его лицу, что в нем произошла какая-то перемена, но не физическая – он по-прежнему походил на прекрасного падшего анге­ла. Что-то изменилось в его душе, причем далеко не в лучшую сторону – в нем ощущалось явное напряже­ние. Неужели борьба с соперником – претендентом на графский титул – шла так плохо? Он потерпел поражение и теперь переживает? Или его неприят­ности носят личный характер?

При виде заштопанного старого платья девушки лицо мужчины стало похожим на маску.

– Почему ты не переоделась?

Мериэль не спеша встала.

– Я предпочитаю не принимать ваши щедрые дары, милорд. Моя одежда вполне соответствует моему те­перешнему положению.

– Во-первых, твое платье было порвано и теперь все в заплатах. Поскольку в этом виноват я, то вполнесправедливо, что я заменил его.

Разумные слова, но девушка не стала терять время на восхищение умными доводами.

– Если бы я не пыталась бежать, то ничего бы не случилось. Вы не обязаны заботиться о моем гарде­робе, милорд, – Мериэль немного помолчала, выдер­жав паузу, затем продолжила: – И я тоже ничем вам не обязана.

Эти слова задели мужчину, он подошел вплотную к девушке и, не говоря ни слова, схватил за ворот платья и с силой дернул вниз. Ткань порвалась почти до колен, платье едва не упало к ногам.

Мериэль качнулась вперед, и граф схватил ее за плечи, удерживая от падения. Девушка смотрела на него, затаив дыхание, и со страхом ожидала последу­ющих действий. Она прекрасно понимала, что ее тело прикрывает лишь старая рубашка, чиненная-перечи­ненная, настолько ветхая, что могла порваться от любого резкого движения.

Горячий, опасный огонь, вспыхнувший в глазах Адриана, показал, что он тоже это прекрасно пони­мает. На мгновение мужчина сильнее сжал ее плечи, впившись пальцами в нежную кожу, но затем разжал руки.

– Если ты не переоденешься в новое платье, я разорву и рубашку, и тогда не смогу поручиться за свое дальнейшее поведение, – с этими словами Уорфилд повернулся к двери. – Скоро я вернусь и надеюсь, что к тому времени ты будешь выглядеть при­лично.

Мериэль размышляла, стоять ли ей на своем и отказываться повиноваться, либо спокойно подчиниться. Наконец она сдалась, отчасти потому, что ее со­бственную одежду уже нельзя было надеть, отчасти из-за того, что вещи сами по себе ничего не значили, являясь незначительными, ничего не выражающими символами. Граф и так чем-то рассержен, уж лучше не гневить его, искушая судьбу.

Мериэль быстро переоделась, опасаясь возвраще­ния Адриана. Надев рубашку, девушка вздрогнула от удовольствия – тонкая ткань приятно холодила кожу. Затем пришла очередь платья. Она выбрала самое простое, с отделкой из золотой каймы на горловине и рукавах. Портниха верно рассчитала ее размеры – платье чудесно сидело на девушке, соблазнительно подчеркивая грудь.

Пояс был сделан на более крупную женщину, и Мериэль пришлось второй раз обернуть его вокруг талии, иначе свободные концы спадали бы до пола. Она отказалась от мысли вплести в волосы ленты, но надела вуаль, закрепив ее обручем.

Возможно, если она хотя бы одеждой станет по­ходить на леди, то отношение к ней будет другое.

Мериэль едва успела сложить вещи в сундук, как стук возвестил о прибытии графа. Стоя в дверях, он не отрывал от девушки восхищенного взгляда. Та смутилась и покраснела.

– Именно так ты и должна выглядеть, – лорд Адриан подошел к Мериэль и приподнял ее подборо­док. – Почему ты стараешься идти наперекор мне, сопротивляешься? – нежно спросил он. – Я хочу об­ращаться с тобой хорошо, но твое сопротивление будит во мне дьявола.