Адриан уже не мог остановиться. Левой рукой под­держивая плечи девушки, он наклонился и вновь по­целовал ее. Тело, лишенное опоры, легло на воду рядом с ним. Правая рука скользнула вниз, лаская живот и нежную кожу под коленями.

Когда мужчина достиг внутренней поверхности бед­ра и, не останавливаясь, поднялся выше, Мериэль не вздрогнула и не отстранилась. У нее не было обыч­ных предрассудков и опасений, и ее поведение воз­буждало больше, чем охотное разрешение на воль­ности опытной женщины. Осторожно проводя по шелковистому треугольнику, пальцы Адриана сколь­знули внутрь.

Она судорожно вздохнула, но не от страха, а от удовольствия. Адриан оторвался от девушки, чтобы оба могли перевести дыхание и, сильнее прижав Ме­риэль к груди, вошел глубже, лаская ее естество. Мужчина не отрывал глаз от искаженного желанием лица Мериэль, по ее реакции решая, где действовать быстрее, а где не торопиться.

По телу девушки пробежала дрожь, затем она вскрикнула и напряглась, судорожно обхватив Адри­ана руками. Через несколько секунд она расслаби­лась и не открыла глаза даже, когда Уорфилд потя­нул ее к берегу и упал на траву. Их тела лежали на берегу, а ноги оставались в воде.

Мериэль лежала на груди Адриана подобно язы­ческой речной нимфе, стараясь отдышаться. Затем открыла глаза и заглянула ему в лицо.

– Я не знала, что существует подобное наслажде­ние. А ты?

– Для меня самое большое удовольствие – дарить тебе наслаждение.

– Есть правда сердца, но существует и правда тела. Пожалуйста, Адриан, займись со мной любовью, – девушка обняла его, – не лишай меня возможности подарить тебе такое же наслаждение.

Уорфилд дрожал от желания. Мериэль просила о том, чего он так давно хотел, но Адриан не мог согла­ситься. Глубоко вздохнув, мужчина приказал себе не поддаваться безумию. Это оказалось трудно, почти невыносимо, когда девушка с такой нежностью и обо­жанием смотрела на него, а ее чудесное тело находи­лось так близко.

– Любовь с тобой будет самым большим удоволь­ствием, моя дорогая, – Адриан буквально задыхался. – Но больше, чем наслаждения, я хочу сделать то, что справедливо в глазах людей и Бога. Ради этого я го­тов подождать до первой брачной ночи.

Ее глаза засветились от счастья.

– Значит, теперь ты не думаешь, что еще слиш­ком рано говорить о свадьбе?

– Думаю, дорогая, но не в силах больше ждать, – сегодня Адриан чуть не лишил Мериэль невинности, и чем дальше он станет откладывать свадьбу, тем больше риска, что это произойдет без благословения церкви. Уорфилд поклялся относиться к девушке с уважением, а ласки в воде вряд ли являются лучшим способом со­блюдения клятвы. Но он также дал слово выполнять все ее желания, и теперь Мериэль хочет, чтобы они любили друг друга. Однако Адриан отбросил коварную мысль, считая ее оправданием собственной слабости. Брак – серьезное дело, а он заслужил пытки ожидания.

– Когда мы назначим дату свадьбы?

Сияющая Мериэль прошептала:

– Давай, дорогой, поженимся побыстрее!

Наклонившись, она поцеловала его, а мужчина со­дрогнулся от желания. Он понимал, что должен пре­рвать ласки, иначе чувства возьмут верх над разу­мом. Это будет проще простого, на пути к торжеству тела лежит только совесть.

Однако Адриан не успел ничего сделать – рука девушки скользнула вниз, под воду, и нашла то, что искала.

Мужчина уже давно достиг вершины возбужде­ния, и тело его напряглось еще больше. Задыхаясь, он прошептал:

– Мериэль… – желая сказать, что этого не нуж­но делать, но опомнился, потому что не хотел оби­деть или напугать девушку. Однако лицо Мериэль не выражало беспокойства, а лишь удовольствие от того, что она сумела довести его до такого состояния.

Ее прикосновения сначала были нежными и ро­бкими, затем стали все более уверенными. Уверен­ность росла с каждой новой лаской. Девушка внима­тельно следила за его реакцией на свои движения. Адриан достиг экстаза неожиданно быстро и позже удивлялся, как Мериэль могла дышать, когда он схва­тил ее и сжал в объятиях.

На этот раз девушка была довольна тем, что суме­ла довести его до вершины блаженства. Они лежали, обнявшись, и теплая волна обдавала их разгорячен­ные тела. Наконец Уорфилд сказал:

– Чем скорее мы поженимся, дорогая, тем лучше. Если такое вновь произойдет, мы утонем.

Мериэль радостно рассмеялась, затем встала и от­жала волосы.

– Это лучшая из смертей.

– Говори за себя, – строго ответил Адриан, но улыбнулся, выходя на берег. – Я не уверен, что мне хочется предстать перед святым Петром с такой счас­тливой улыбкой. Объяснить причину, вызвавшую ее, будет весьма затруднительно.

Мериэль снова рассмеялась и обняла его, вложив в объятие всю свою любовь.

Адриан тоже обнял девушку, не желая отпускать, но удовольствие портила мрачная мысль. Он считал ее девственницей, но вполне возможно, что ошибал­ся. Может, во время объятий она полагалась на ра­нее изученный опыт – такое ведь было с ней во вре­мя поимки сокола. Мысль испортила настроение, но Уорфилд понимал, что у девушки до него была со­бственная жизнь, и за ней оставалось право самой решать свою судьбу. Между прочим, он сам далеко не безупречен, но что, если у Мериэль есть муж? То, что на пальце не было кольца, еще не говорило о ее свободе.