После службы священник наградил Уорфилда поцелуем мира и спокойствия, который тот передал жене. Поцелуй при таком скоплении народа не мог вызвать страсть, но все равно отличался какой-то болезненной, непередаваемой сладостью. Граф, накло­нившись, прошептал ей на ушко:

– Теперь и навсегда, маленькая женушка.

Мериэль не могла удержаться и обняла Адриана. Тот прижал ее к груди так сильно, что приподнял над полом, и все увидели красивые кожаные туфли не­весты. При виде такого зрелища присутствующие разразились смехом и шутливыми замечаниями, не­смотря на суровое лицо священника.

И еще одно отклонение от обычая запомнили лю­бопытные зеваки. Выйдя из церкви, молодые подо­шли к колокольне, где внизу свисали веревки, привя­занные к языкам колоколов. Уорфилд остановился, сверкая глазами, и схватил одну из веревок.

– Я хочу, чтобы весь Шропшир знал о свадьбе.

Большой Том – огромный басовый колокол, гудел над их головами с такой силой, что содрогались сте­ны башни. Мериэль не могла удержаться. Чудесный солнечный день, возбужденная, радостная толпа, сия­ющий мир вокруг – все наполняло ее душу радостью и восторгом, и девушка схватила другую веревку, дернув изо всех сил. Подала свой голос Маленькая Нелли, сопрано.

Еще несколько минут молодожены, счастливые и смеющиеся, звонили в колокола, и их трезвон разно­сился по всему Шропширу до тех пор, пока не прибе­жали запыхавшиеся звонари. Вытирая со лба пот и отдуваясь, они объяснили, дрожа от страха, что не могли выбраться из толпы.

Они принялись за свое дело, и над округой поп­лыл мелодичный перезвон.

Уорфилд и Мериэль, рука в руке, отправились на деревенскую площадь, где их по обычаю осыпали зер­ном.

Поездка домой затянулась, они ехали медленно, ведь жители Шропшира хотели лицезреть счастли­вую пару. Добравшись до замка, Адриан, помогая жене сойти с лошади, шепнул:

– Всего несколько часов пиршества и танцев, моя дорогая, и мы останемся одни.

– И ты научишь меня быть веселой и послушной в постели, мой дорогой милорд, – в тон ему ответила Мериэль. Она надеялась, что эти несколько часов пролетят, как одна минута.

Внешние ворота Уорфилда охраняли только два рыцаря, а площадь, видневшаяся за воротами, была пустынна, когда Алан подъехал к замку. Стражник добродушно поинтересовался причиной приезда, и тот ответил:

– Я брат леди Мериэль.

Стражник внимательно посмотрел на гостя – его одежда выдавала человека, много проехавшего вер­хом, а лицо и манеры говорили в пользу нормандско­го рыцаря.

– Да, вы похожи на молодую графиню, – весело сказал воин. – Почему вы опоздали? – не дожидаясь ответа, он продолжал: – Вы пропустили бракосочета­ние, но пир еще не начался. Проходите и поцелуйте невесту за себя и за всех нас, кто не попал на праздник.

Алан ехал через пустынную площадь, стиснув зубы – он действительно опоздал. А может, и нет, потому что празднество только начинается. На внеш­нем дворе установили большой навес – там пировал простой люд. Поджаривались на вертеле бараны, а повара отрезали от туш огромные куски. Всюду стоя­ли бочки с элем и слышалась музыка.

Оставив коня у стойла, Алан направился в глав­ную башню. Огромная зала была оформлена более красочно, чем двор, да и музыка казалась лучше. Жон­глеры, акробаты, музыканты выступали перед пирую­щими. Сновали с подносами слуги.

Алан стоял в дверях, не привлекая внимания, пока глаза не привыкли к полумраку. В дальнем конце залы на возвышении стоял стол, и сердце мужчины сжа­лось при виде хрупкой темноволосой невесты. Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, но она удиви­тельно походила на его сестру.

Де Вер быстро прошел вдоль стены, никем не ос­тановленный, хотя на свадьбе обычно не увидишь та­кое суровое лицо. С этого места он уже мог бы рас­смотреть лица невесты и жениха и ощущал бессиль­ную ярость от того, что все еще не понял, кто перед ним – невеста отвернулась, а роскошная копна чер­ных волос, покрытых вуалью, мешала видеть лицо.

Невеста была поглощена разговором с человеком, сидевшим рядом с ней, и Алан внимательно вглядел­ся в него. Граф казался очень молодым и удивитель­но довольным миром, собой и происходящим. Алан изучал его холодное, красивое лицо, размышляя, спо­собен ли такой человек воспользоваться неопытностью и молодостью девушки и насильно заставить ее вый­ти за себя замуж, и понял, что способен.

Затем невеста рассмеялась и сделала быстрый, едва уловимый жест рукой – так всегда выражала свою радость его сестра. Подойдя к молодоженам, де Вер громко позвал:

– Мериэль!

Невеста повернулась и взглянула на мужчину. Сер­дце Алана сжалось при виде сестры, живой и невре­димой, с сияющими от счастья глазами. Ему никогда не приходилось видеть ее более счастливой, но как и почему она здесь оказалась?

Мериэль вежливо улыбнулась ему, как невеста, получающая поздравление от незнакомца.