И лакеи отдернули перед ним пыльные, ветхие ширмы.

* * *

В маленьком домике Общества спасания на водах, притулившемся на берегу тихой Лососинки, в одном окне еще горел свет. Незнакомый человек средних лет в офицерском френче, но без погон скучал в конторе. Одного глаза у незнакомца не было, вместо него глядел на мир стеклянный - голубой-голубой.

– Небольсин?
– удивился он.
– Как приятно познакомиться...

Аркадий Константинович уплатил взносы, а одноглазый взялся за громадный висячий замок.

– Тоже уходите?
– спросил Небольсин.
– Как удачно, что я вас застал.

– Да. Закрываюсь. Больше никто не придет.

– Ну спасибо. Позвольте откланяться.

– Вы куда сейчас?
– спросил одноглазый, вдевая хомуток замка в дверные кольца.

– На вокзал.

– Не желаете ли, - предложил одноглазый, оглядываясь по сторонам, - я вас на катере общества подброшу?

– С удовольствием, - согласился Небольсин.

Катер - слишком громко сказано. Скорее лайба с подвесным мотором.

Косо взлетели от берега дикие утки. Желтый лист над водою падал, падал, падал - неслышный. И неслышно ложился на темную спокойную воду. Одноглазый молча сидел на руле, направляя моторку вдоль заводи Лососинки. Темно и мрачно вылупились на воду одичалые окна домов обывателей.

Взошла полная луна, и одноглазый сказал:

– Остро декларируют большевики. Благодаря этой остроте Малороссия уже отъезжает от великороссийского перрона в неизвестность.

– Это, конечно, ужасно: потерять Украину, - согласился Небольсин, кутаясь в пальто.
– Россия будет раздергана...

Голубой глаз человека во френче сверкал, как драгоценный алмаз в темноте крадущейся ночи.

– Сегодня Украина, - сказал он, - завтра Прибалтика, потом Кавказ, и от России - слабый шпик на мазутном масле!

– Это страшно...
– задумался Небольсин, подавленный.

"Чап-чап-чап..." - постукивал мотор. Было тихо и безлюдно.

– А как вы думаете, - снова спросил одноглазый, - победят большевики или нет?

– Думаю, что...

– Нет?
– закончил за него одноглазый.

– Может, вы и правы: им очень трудно остаться у власти.

Человек во френче перенял румпель другою рукой.

– А если так, - сказал, - так чего ты суешься?

– О чем вы?
– растерялся Небольсин.

– Ты думаешь, Совжелдор тебе простит?..

Удар сапогом - прямо в лицо, и Небольсин отлетел на нос байдары, которая продолжала мерно двигаться через заводь. Офицер прыгнул на него сверху и - удивительно сильный, ловкий!
– стал вязать на шее Небольсина веревку.

– Так чего суешься?
– приговаривал он.
– Твое ли это дело?

Головою, резко привстав, Небольсин ударил его в живот.

– Эк!
– задохнулся тот, падая.

И, собрав все свои силы, инженер швырнул человека в воду.

Из-за борта сразу вынырнула голова его, и теперь стеклянный глаз сверкал в ночи жутко, люто и удивительно... Перехватив румпель, болтавшийся на корме, Аркадий Константинович круто развернул, катер по заводи. И... тяжелый, окованный жестью форштевень утопил одноглазого в илистой глубине.

Небольсину надолго запомнилось это нутряное, противное "эк!" и как потом всплеснула вода...

Он выключил мотор, и лодка с шорохом - по инерции - въехала в шуршащие камыши.

Держась за виски, задворками он побежал в сторону вокзала.

Жизнь в холодном вагоне с толстозадой Дуняшкой казалась ему теперь сказочным раем.

Глава десятая

Зарядили зимние шторма, и посыльная "Соколица" под конвоем британского тральщика долго бултыхалась в котловине Кильдинского плеса. Потянулись по бортам утесы Кольского залива - качка фазу погашала. Справа, пропадая в сером клочкастом небе, высились мачты радиостанции Александровска, оттуда, вытягиваясь к океану, плыл под облаками метеозмей.

За островом Сальный, где жили заразные "баядерки", сосланные сюда еще при Короткове, открылась уже губа Ваенга, вся в наплыве заснеженных сопок. За нею фиорд довершал последний поворот, и за каменистым мысом Росты открывался рейд, заставленный судами флотилии. Пусто и одичало качались тени крейсеров и эсминцев, сонно дымила плавмастерская "Ксения", да на отряде истребителей махали флажкам с мостиков продроглые сигнальщики в бушлатах. Затаенно светились в сумерках четкие ряды иллюминаторов в борту английского линкора "Юпитер " да щелкало на ветру громадное полотнище флага на французском броненосце "Адмирал Ооб"...