Но их (вот их-то как раз) может и не остаться...

– Ну, пошли, комиссар?
– спросил Вальронд и подхватил с песка свою мятую фуражку.
– Ничего не забыли?

Они шли на батареи даже не торопясь.

Молча. Вальронд спрыгнул в окопчик, завращал штурвал корабельного дальномера с эсминца, заброшенный теперь для служения на берегу. В пересечении нитей скользила зеленоватая рябь, плоской нитью был отбит, как по шнуру, отчетливый горизонт.

– ...восемь... девять... одиннадцать, - считал Вальронд, четырнадцать... Всего семнадцать вымпелов! Это - они.

И толкнул дверь командного блиндажа:

– Офицеров просят...
– и осекся.

В пустом блиндаже валялись бутылки и банки. Ни чемоданов, ни офицеров. Это было сделано по-английски: господа ушли, не попрощавшись, - способ отличный при таких обстоятельствах.

Вальронд был потрясен, но сдержался.

– Пехтура!
– сказал, презрительно оттопырив губу.
– Они же не знают стрельбы по морской движущейся цели. Ушли, как крысы, и тем лучше для нас. Не будут мешать... Построить прислугу!

Построились. Босые. Наполовину армейские, наполовину флотские. Пересчитались по порядку номеров.

– ...тридцать пятый!
– выкрикнул левофланговый. Вальронд строго посмотрел на Павлухина:

– Почему не все, комиссар?

– Все, - сумрачно ответил Павлухин.
– Остальные утекли, а других в двенадцать десять забрал катер, за продуктами ехать в Архангельск. Таков приказ главкома Потапова, - неспроста...

Вальронд смотрел, как наплывал с моря дым эскадры, и прикидывал... Прикидывал не мощь навесного залпа, а - людей. Как ему тридцать пять человек разделить на две батареи, если в каждой из батарей по четыре ствола? Задача непосильная даже для академика. На подноске снарядов людей сократить, а в наводке оставить всех - так он решил, и это было правильно.

– Будем принимать бой, - сказал Павлухин команде. Люди невольно обернулись назад. Через плечо каждый видел, как в струях дыма, отброшенного ветром за горизонт, растет громада - громада огня, брони, мощи...

– Павлухин!
– позвал Вальронд.
– Тебе комиссарить уже не придется. Давай садись за дальномер, и вспомним, как бывало в старые времена на "Аскольде"... Мы неплохо умели драться и раньше. Теперь до вечера, пока погреба не очистим, будем стоять здесь, как кнехты!

Комиссар подчеркнуто (пусть команда видит своего командира) вскинул руку к бескозырке:

– Есть на дальномер!
– и пошагал...

Вальронд провел ладонью по шерстистой рыжеватой щеке.

– Я успею еще побриться, - сказал мичман...

* * *

Он появился снова на батарее ровно через пять минут, весь в белом и гладко выбритый. Белые брюки с отутюженными складками, белый китель застегнут на все пуговицы.

– Чего так парадно, мичман?
– удивился Павлухин.

– Да понимаешь... как-то неудобно. Я все-таки офицер, и на меня смотрит прислуга. Я должен сейчас сверкать, как новенький пятак... Так уж положено. Не мной! Еще нашими дедами!

Дым наплывал, и Вальронд отдал первый приказ:

– Батарея - к бою! Орудия провернуть, дистанцию взять, боевые телефоны врубить...

На пункте управления стрельбой сразу зазвонил телефон. Рука мичмана парила над ящиками телефонов, не зная, какой из них вызывает батареи. Ага, вот этот: звонил архангельский.

– Мудьюгская позиция, - сказал Вальронд в трубку и выглянул за бруствер: перед ним уже обозначались вымпела эскадры.

– У аппарата кавторанг Чаплин, - ответил Архангельск.
– Осмелюсь говорить от имени Целедфлота... Власть большевиков свергнута, исполкомы и всякие губкомы драпают. Образуется в городе новое правительство во главе с истинным социалистом - Чайковским, ветераном русской революции... Алло! Мудьюг, Мудъюг!

– Да, да, - ответил Вальронд.
– Я вас слушаю дальше.

– Что же вы молчите?

– Жду указаний, если таковые будут.

– Указания получите от адмирала Виккорста, он у аппарата.

– Указания таковы, - заговорил Виккорст, - фарватер чист, эскадра союзной помощи спешит, она на подходе... Не вздумайте, мичман, открыть огонь! Это вызовет страшные осложнения в судьбе всего российского отечества.

Вальронд ответил:

– Отечества не посрамлю, господин адмирал. Будьте на этот счет спокойны. Тут собрались такие патриоты, что любо-дорого, приезжайте вечерком на них любоваться...

И хлопнул трубку обратно в ящик.

– Комиссар!
– гаркнул.
– Руби дистанцию до флагмана...

– "Аттентив" под флагом адмирала Кэмпена, - звонко выпевал над дюнами голос Павлухина, - дистанция... Головным идет французский "Адмирал Ооб", дистанция... Авиаматка "Нанинэ"...

– Протри стекла!
– в бешенстве заорал Вальронд.

Павлухин высунулся из окопчика.

– Протри глаза, - ответил.
– Я репетю как надо: авианосец "Нанинэ" идет в кильватер за "Аттентивом", и я вижу самолеты на палубе. Им приставляют крылья! Значит, сейчас полетят...