– Как это можно! В городе большая разница, - возразил Савелий.
– Там вы будете у него не на глазах. Вы можете жить по разным домам!.. Будет подозрение, да улики, по крайности, не будет... А покровитель? Помните, что вы сами мне говорили об этом покровителе?

– Что ж такое?.. Это была ошибка с моей стороны. Я сам хорошо вижу, что граф ее любит как друг ее отца, тем больше, что он ей дальний родственник.

При этом слове Савелий только усмехнулся.

– Уезжайте, Валерьян Александрыч, - повторил он, - вы еще, видно, и не знаете, что может быть.

– Что ж может быть?
– произнес Эльчанинов с поддельной беспечностью.

– А то может, что Мановский, говорят, хочет выписать тестя, да и приедет сюда с ним!.. Каково это будет для Анны Павловны? А не то, пожалуй, и к правительству обратится... Не скроешь этого дела.

При последних словах Эльчанинов побледнел.

– Я знаю, все знаю, - проговорил он, - но что ж мне делать, если я не имею, с чем мне теперь ехать.

– Поезжайте и заложите имение, а там поступите на службу.

– Но как я поеду? Как ее оставлю одну? Я не могу с нею расстаться. Это выше моих сил.

– Поезжайте вместе.

– Вместе? Но вместе... на это у меня просто не хватит денег, - сказал, совершенно растерявшись, Эльчанинов.

– Граф вам обещал покровительство; попросите у графа, - сказал Савелий.

– У графа? Никогда! Да он и не даст.

– Может, и даст!.. Вы сами говорите: он любит Анну Павловну и родственник ей. Вы объясните ему откровенно.

– Ни за что на свете, чтобы я унизил себя до того, чтобы у подобного господина стал ханжить денег! Ни за что!
– произнес решительно Эльчанинов.

– Что ж тут за унижение?
– возразил Савелий.
– Не хотите только!.. Кабы я знал, я бы лучше отвез Анну Павловну в город к отцу протопопу знакомому... Он, может, подержал бы ее, пока она своему папеньке написала.

– Благодарю вас, что вы так меня понимаете, - сказал обиженным голосом Эльчанинов.

– Что мне вас понимать? Я человек простой, а вы образованный!.. Взял я только на свою душу грех!..

– Очень сожалею, что приняли для меня на свою душу грех, - сказал Эльчанинов, начинавший уже окончательно выходить из терпения.

Приход Анны Павловны прекратил их разговор.

Дня через четыре граф прислал человека с письмом, в котором в тот же день приглашал их к себе и уведомлял, что он весь день будет один. Часу в двенадцатом Анна Павловна, к соблазну всех соседей, выехала с Эльчаниновым, как бы с мужем, в одной коляске.

– Я встретил сейчас новобрачных!
– сказал исправник губернскому предводителю, приехавши к нему и повстречавши действительно наших любовников.

– Каких новобрачных?
– спросил тот.

– Эльчанинова с Мановской.

– Неужели они обвенчались?

– Нет-с, я шучу, - сказал исправник.
– Только едут вдвоем и поворотили в Каменки.

– Господи, твоя воля!
– сказал предводитель.
– Что это такое делается!.. Этакая бесстыдница!..

– Да, ваше превосходительство, нечего сказать, еще и не бывало такой!.. Что-то Мановский?

– Бог его знает, сидит, - сказал предводитель.

– Да уж он что-нибудь и высидит, - заметил исправник.

– Но мне всех тут страннее граф, - продолжал предводитель, - то он действует так, то иначе.

– Непонятно, - подхватил исправник.

Одно и то же почти говорили во всех домах, с тою только разницею, что мужчины старались больше понять и разгадать, а дамы просто бранили Анну Павловну, объясняя все тем, что она женщина без всяких правил.

Между тем граф часу в первом пополудни был по-прежнему в своей гостиной: хотя туалет его был все так же изыскан, но он, казалось, в этот раз был в более спокойном состоянии духа, чем перед первым визитом Анны Павловны: он не ходил по комнате тревожными шагами, не заглядывал в окно, а спокойно сидел на диване, и перед ним лежала раскрытая книга. Ивана Александрыча не было около него. Граф прогнал его вскоре после того, как он произвел кутерьму у Задор-Мановского, чтобы отклонить от себя всякое подозрение насчет участия в открытии тайны. Бедный племянник скрывал это от всех и притворился больным. Вошедший слуга доложил о приезде Анны Павловны и Эльчанинова.

– Просить!
– сказал граф и привстал с дивана.

Анна Павловна вошла первая, а за нею Эльчанинов.

– Здравствуйте, гордая Анна Павловна!
– сказал граф.
– Нет, я опять за старое, поцелуйте!

Анна Павловна повиновалась.

– Здравствуйте и вы, тоже гордый молодой человек, - прибавил он, протягивая Эльчанинову руку, которую тот принял с некоторым волнением: ему было как-то совестно своего положения.

– Здоровы ли вы?.. Поспокойнее ли?
– спросил граф Анну Павловну, усадивши ее на диване.