– Что они тут делали?
– спросил он Эльчанинова. Тот едва в состоянии был рассказать. Савелий несколько времени думал.

– Поезжайте сейчас же к графу, Валерьян Александрыч, и просите, чтобы он или взял к себе Анну Павловну, либо помог бы вам как-нибудь, как знает, а то Мановский сегодня же ночью, пожалуй, опять приедет.

Эльчанинов всплеснул руками и схватил себя за голову.

– Боже мой, боже мой, что я за несчастный человек!
– воскликнул он и зарыдал.

– Да полно вам реветь! Точно женщина какая: хуже Анны Павловны, ей-богу, та смелее вас. Одевайтесь!
– проговорил с досадою Савелий.

Эльчанинов как бы механически повиновался ему. Он начал одеваться и велел закладывать лошадей. Савелий прошел к Анне Павловне, которая сидела в гостиной.

– Что Валер?
– спросила она.

– Ничего, одевается, хочет сейчас ехать к графу и пожаловаться ему на исправника.

– А я одна останусь? Я боюсь, Савелий Никандрыч, - произнесла бедная женщина.

– Ничего-с; я у вас останусь, - отвечал Савелий.

– Добрый друг, - произнесла Анна Павловна, протягивая ему руку, которую Савелий в первый еще раз взял и поцеловал, покраснев при этом как маков цвет.

Эльчанинов вошел совсем одетый, во фраке и раздушенный, как обыкновенно он ездил к графу.

– Что, Валер?
– спросила Анна Павловна, протягивая к нему руку.

– Ничего, вздор, - отвечал он, как-то судорожно поеживаясь и торопливо целуя ее руку, и тотчас же уехал.

В тот самый день, как Эльчанинов ехал к графу, у того назначен был бал, на котором хозяйкою должна была быть Клеопатра Николаевна. Пробило семь часов. Эльчанинов первый подъехал к графскому крыльцу.

– Дома его сиятельство?
– спросил он, войдя в официантскую, где стояла целая стая лакеев, одетых в парадные ливрейные фраки и штиблеты.

– У себя-с, в гостиной, - отвечал вежливо один из них. Эльчанинов пошел.

– Ах, monsieur Эльчанинов, - произнес ласково граф, сидевший уже во фраке и завитой на диване, ожидая гостей.
– Очень рад вас видеть на моем вечере, хоть и не звал вас по нежеланию вашему встречаться с здешними господами.

– Знаю, ваше сиятельство, - отвечал Эльчанинов, - и приехал, собственно, не на бал, а с просьбой.

– С просьбой?
– повторил граф.
– Все, что только могу, поверьте, будет исполнено, - прибавил он.

Эльчанинов хотел было начать рассказ, но раздавшийся сзади голос остановил его.

– Я исполнила, граф, ваше желание и нарочно приехала раньше затем, чтобы занять свою должность.

– Je vous remercie, madame, je vous remercie [17] , - сказал граф, вставая. Эльчанинов обернулся. Это была Клеопатра Николаевна в дорогом кружевном платье, присланном к ней по последней почте из Петербурга, и, наконец, в цветах и в брильянтах. В этом наряде она была очень представительна и произвела на героя моего самое выгодное впечатление. С некоторого времени все почти женщины стали казаться ему лучше и прекраснее его Анны Павловны.

– Валерьян Александрыч! Вас ли я вижу?
– полувскрикнула Клеопатра Николаевна.

– А вы знакомы?
– спросил граф.

– Мы были друзья, - отвечала Клеопатра Николаевна, - по крайней мере я могу это сказать про себя, но monsieur Эльчанинов за что-то разлюбил меня.

– Напротив, но...
– начал было Эльчанинов.

– Забудемте прошлое, мы еще с вами объяснимся, - перебила Клеопатра Николаевна, подавая ему руку.

– О, да между вами что-то интересное, - заметил с улыбкою граф.

– Что делать? Валерьян Александрыч сам очень интересен для женщин; это не одна я так думаю, - произнесла вдова с кокетливою улыбкою.

Видимо, что она заискивала в Эльчанинове.

"Или эта женщина дьявол, или она невинна", - подумал тот про себя и обратился к графу:

– Могу ли я с вами переговорить, ваше сиятельство? Мне очень нужно.

– Если очень нужно...
– проговорил граф.

– Нужно, ваше сиятельство, - повторил Эльчанинов.

– Извольте, - отвечал Сапега, - pardon, madame [18] , - прибавил он, кивнув головой Клеопатре Николаевне, и вышел с Эльчаниновым в кабинет.

Герой мой пересказал ему все, с некоторыми даже прибавлениями, и описал в таких ярких красках, что граф, слушая, пожимал только плечами.

– Для счастья, для спасения этой женщины я должен уехать отсюда! заключил Эльчанинов.

Граф прошелся несколько раз по кабинету.

– Да, вам надобно уехать, и не мешкая, - произнес он. Эльчанинов замер от восторга.

– Меня одно только беспокоит, ваше сиятельство, - начал он, - как она?

– Да, но это уж ваше дело, - проговорил Сапега.