– Я сын князя…

– Речь не об этом. В тебе заложена некая программа, имеющая позитивный смысл, а также способы ее реализации. И тем не менее ты находишься в незавидном положении и просишь помощи.

– Я… я не могу… освободиться… – Дар покраснел. – О какой программе вы говорите?

Паломник с прежним любопытством во взоре оглядел чистодея, покачал головой:

– Интрасенсы и есть программа, улучшающая породу людей. А ты достаточно сильный маг, способный самостоятельно запускать механизмы резервных возможностей. Странно, что ты этим не пользуешься. Твои сородичи, с которыми я встречался, владели даже столь вредными способностями, как запуск генетических программ уничтожения любых биосистем, попадающих в сферу досягаемости. Возможно, ты тоже владеешь этими механизмами.

– Я не знаю…

– Очевидно, – согласился Паломник. – Тебя учили другому, – как стать мастером жизни, и это правильно. Что ж, приятно было познакомиться. Прощай.

– Подождите! – испугался Дар, увидел веселые искры в глазах собеседника, с трудом приобрел видимость спокойствия. – Вы сказали, что встречались с моими сородичами… с кем именно?

– Я имел в виду не твоих ближайших родственников, а людей вообще.

– Разве вы… не человек?

– Скажем, в данный момент я – гуманоид. Но не человек в общепринятом смысле этого слова. Для встречи с тобой я просто принял облик одного из людей, с которыми я беседовал.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Вообще-то время моего пребывания в этом инварианте истекло, но для тебя я готов сделать исключение.

– Вы говорили – она… то есть что она меня не послушает…

– Разве ты сам не понял? Ты находишься внутри особой программы реализации чужого замысла. Эту программу можно назвать Триэс-маткой или системой сингулярного свертывания, а также исполнителем воли йихаллах. Естественно, она подчиняется тому файлу, который в нее вложен, а твоя жизнь и чувства никоим образом не влияют на ее работу. Это жесткая система, не способная искать компромиссы.

– И что ей надо… от меня?

– А вот этого я не знаю. Знаю только, что ты ей нужен, иначе на тебя не обратили бы внимания ее функционально ориентированные рабочие органы.

– Отеллоиды…

Паломник хмыкнул:

– Верно. Вы дали весьма меткое название для искусственников.

– Они хотят забрать артефакты.

– Какие артефакты?

– Я нашел их на болоте, точнее – в глубине… – Дар собрался было рассказать собеседнику историю знакомства с черными людьми, но тот прервал его жестом.

– Достаточно, я тебя услышал. Любопытно. – Паломник одарил чистодея непонятным – не то осуждающим, не то озабоченным – взглядом. – Я думал, что хроносрезы в этом инварианте существовать не могут, квантовые флуктуации вакуума должны их раскачивать, нейтрализовать. Впрочем, их ведь могли доставить сюда и из других инвариантов. А вот с человеком по имени Клим Мальгин я встречался. Очень далеко отсюда. Буквально перед Большим Разрывом.

– Вы не знаете, где он может быть? Дочь ищет его…

– Зачем его искать? Захочет – вернется.

– Дело в том, что у них какие-то проблемы…

– Эти проблемы вечны: радость – горе… жизнь – смерть. Не стоит забивать ими голову. А вот артефакты твои по-настоящему опасны. Особенно книга и чаша. Вернее, то, что за ними стоит. Обращайся с ними бережно. Возможно, черные недолюди охотятся именно за ними, а не за хрониками.

– Что в них опасного?

– Это своего рода порталы, входы в экзотические инварианты Вселенной. Не пытайся воспользоваться ими в одиночку, породишь катастрофу или погибнешь зазря, несмотря на то что ты прямой потомок Вершителя.

– Кого?! – удивился Дар. – Мне говорили, что я потомок математика-интрасенса Аристарха Железовского.

Паломник улыбнулся:

– Вершителями иногда становятся и более экстравагантные личности. Твой прапрадед еще не знает о своем предназначении. А вот его друг Клим Мальгин знает. Однако мое время окончательно рассинхронизировалось с вашим. Прощай, чистодей. Надеюсь, ты не задержишься в этом неуютном сосуде, если захочешь изменить положение всерьез.

Фигура Паломника потеряла плотность, заколебалась струей нагретого воздуха, исчезла. Дар стиснул зубы, чтобы не крикнуть вслед: помогите освободиться! Путешественник по «инвариантам Вселенной», каким он и был в сущности, и так оказался чересчур терпеливым и внимательным, коль снизошел до беседы с попавшим в беду человеком. Что же он имел в виду, говоря об изменении положения «всерьез»? Уж не то ли, что стоит только пленнику по-настоящему захотеть – он освободится?

Один из черных сосков-сталактитов пещеры начал подрагивать, засветился, собираясь выдавить из себя отеллоида. Время, данное пленнику для принятия решения, кончалось.

Дар приказал себе успокоиться, сосредоточился на теменной чакре, закрыл глаза. Вошел в состояние владения, проходя уровень за уровнем в темпе погони. Добрался до сатори – озарения. Решение пришло как бы само собой, без участия сознания. Внутренний эксперт и конструктор идей, опиравшийся на сконденсированный в подсознании опыт поколений, нашел способ освободиться.