– Ах!
– вскрикнула при виде его Елена.
– Подите сюда, дайте мне ваши руки: вы живы?.. Здоровы, да? Да?..
– говорила она.

– Здоров!
– отвечал князь, беря и с жаром целуя ее руку.

– Ну, поедемте к нам поскорее, - говорила Елена, почти таща князя на пролетку.

Тот сел. Извозчик нешибко поехал. Миклаков пошел около них.

– Я ужас, ужас, что ни надумала!
– говорила Елена.

Князь молчал.

По приезде Елены домой силы опять совершенно оставили ее: она прилегла на диван и принялась потихоньку рыдать.

Князь поместился около нее и низко-низко склонил свою голову. Елизавета Петровна, очень обрадованная возвращению дочери и не менее того приезду князя, не преминула, однако, отнестись к тому с маленькой укоризной.

– Ну, наделали же вы нам хлопот, начудили!
– говорила она ему.

Князь ничего ей не ответил и даже отворотился от нее. Он в последнее время нисколько даже и не скрывал перед ней чувства своего отвращения, но Елизавета Петровна, получая от него такие хорошие деньги, совершенно ему все это прощала.

Миклаков между тем ходил взад и вперед по комнате. Выражение лица у него было тоже какое-то недовольное; видно, что и у него на душе было скверно, и, когда Елена поуспокоилась несколько, он спросил ее:

– Скажите мне на милость, что такое собственно произошло между вами?

Елена рассказала, как рассердился князь на Архангелова за слова его о княгине, как и чем ей показалось это.

Миклаков усмехнулся при этом.

– Искренности и откровенности между вами нет, как между большею частию людей!
– проговорил он.

– Вот уж нет!.. Нисколько!
– воскликнула Елена.
– Я с ним откровенна никак не меньше, чем сама с собой.

– Вы-то еще, может быть, откровеннее его, но он-то уж с вами очень мало откровенен.

Князь слушал приятеля с нахмуренным лицом.

– В чем же я не откровенен с ней?
– сказал он наконец, не поднимая головы.

– Очень во многом, как и сами вы согласитесь, - отвечал ему Миклаков.

– Нельзя же всякий вздор, который приходит в голову, рассказывать... пробурчал князь, как бы больше сам с собой.

– А вы считаете это вздором?
– спросил Миклаков, намекая князю на кое-что.

– Что такое он от меня скрывает и в чем он со мной не откровенен? начала приставать к Миклакову Елена.

– Как я вам могу открыть это!.. Это не моя тайна!
– отвечал тот.

– Извольте сейчас сказать Миклакову, чтобы он все рассказал мне про вас!
– обратилась она к князю.

– Зачем? Тебя опять может встревожить это; после я как-нибудь сам тебе расскажу, - отвечал князь.

– Но я теперь хочу, сию же минуту!
– настаивала Елена.

Князь пожал плечами.

– Говорите, если уж начали, - обратился он к Миклакову с явным оттенком досады на него.

– Говорите, пожалуйста!
– повторила тому и Елена.

– Извольте-с, - начал Миклаков.
– Во-первых, я должен сказать, что князь вас любит. Согласны с этим?

– Согласна!
– отвечала Елена.

– Но все-таки вы ревнуете его к княгине, - так?

– Так, ревную и имею на это, кажется, полное право.

– И вы ревнуете его потому, что вам представляется, будто бы он до сих пор продолжает еще любить княгиню?

– Конечно, любит!
– подхватила Елена.
– И прямое доказательство тому есть: она бог знает какое для него имеет значение, а я - никакого.

– Ну, то и другое несправедливо; князь не любит собственно княгини, и вы для него имеете значение; тут-с, напротив, скрываются совершенно другие мотивы: княгиня вызывает внимание или ревность, как хотите назовите, со стороны князя вследствие того только, что имеет счастие быть его супругой.

Князь при этом покачал головой.

– И последнее время, - не унимался, однако, Миклаков, - княгиня, как известно вам, сделалась очень любезна с бароном Мингером, и это, изволите видеть, оскорбляет самолюбие князя, и он даже полагает, что за подобные поступки княгини ему будто бы целый мир плюет в лицо.

Елена насмешливо улыбнулась.

– А, вот что!.. Признаюсь, я не ожидала этого!..
– произнесла она.

– Наконец, князь объясняет, что он органически, составом всех своих нервов, не может спокойно переносить положение рогатого мужа! Вот вам весь сей человек!
– заключил Миклаков, показывая Елене на князя.
– Худ ли, хорош ли он, но принимайте его таким, как он есть, а вы, ваше сиятельство, присовокупил он князю, - извините, что посплетничал на вас; не из злобы это делал, а ради пользы вашей.