Шрифт:
– Никакого самоуправства!
– побагровел Каширин.
– С головы Точисского и членов ревкома не должно упасть ни волоска! Отвечаете за это вы!
– За себя я, Иван Дмитриевич, отвечаю, а за возмущенных вооруженных людей, простите, не могу!
– Что же вы предлагаете?
– Изолировать.
– Арестовать, что ли?
– Называйте, как хотите...
– Хорошо, берите взвод кавалерии. Но повторяю: только мирным порядком. Вы меня поняли?
– Понял. Сейчас я заготовлю приказ. А выполнение я думаю поручить Пичугину.
– Хорошо. Действуйте.
...Дальше события разворачивались так. Ночью казаки во главе с Пичугиным окружили дом Точисского и стали ломиться в дверь. Проснувшийся Павел Варфоломеевич бросился звонить в Белорецкий штаб Красной Гвардии, чтобы вызвать подмогу, но на другом конце провода никто не отвечал. Тогда Точисский подошел к окну и увидел десятки темных силуэтов, ему показалось, что он слышит взвинченный голос Пичугина:
– Здесь он, гнида! Никуда не денется - выкурим!
– Подлецы!
– прошептал Точисский.
– Если Пирожников не успеет - все погибло...
И вдруг зажегся свет: кто-то из домашних, услышав, что Павел Варфоломеевич проснулся и ходит по дому, решил, что у него после бурного заседания плохо с сердцем.
– Тушите свет!
– закричал Точисский и отпрянул от окна. И одновременно с криком бухнул выстрел. Предревкома схватился за грудь и повалился на пол. А в дом уже врывались подгоняемые Пичугиным казаки. Они было удивились, что дом Точисского совсем не похож на дом человека, собравшегося сегодня ночью перебежать к белым, денег тоже нигде не было. Единственное, что они увидели, это плачущих над убитым жену и дочерей Точисского. Но Пичугин, не давая опомниться, торопил:
– Скорее, скорее, значит, деньги у кого-то из членов ревкома. Арестовывать всех подозрительных, при сопротивлении расстреливать на месте!
Белорецкий штаб, почуяв неладное, заводским гудком поднял рабочих, но по пути к штабу их перехватывали казаки. Люди Пичугина метались по городу и, предъявляя выданные Енборисовым ордера, арестовывали большевистских руководителей. Вернувшийся ночью Пирожников, как и многие другие большевики, скрылся в окрестностях Белорецка.
Арестованных коммунистов вызывали на "комиссию" Енборисов и Пичугин и требовали денег, обещая в случае отказа отправить "в гости к Точисскому". Деньги были сданы, но из-под ареста никого не выпустили. В соседние поселки и деревни направили нарочных с сообщением о "ликвидации банды Точисского". В окрестностях Белорецка началось избиение большевиков...
Утром к Ивану Каширину ворвался верхнеуральский большевик Константинов.
– Иван Дмитриевич!
– кричал он срывающимся голосом.
– Что же делается! Точисский убит, Овсянников, Ульянов и Феоктистов расстреляны. Буржуи вышли на улицы, качают Пичугина. Большевиков травят, как бешеных собак...
– Мне доложили, что они оказывали вооруженное сопротивление и не подчинялись моему приказу! Даже готовили мятеж!
– Вранье! Это Пичугин готовит переворот! Иван Дмитриевич, революция никогда не простит вам, если вы сейчас же не примете мер!
– Хорошо, Константинов, я поручаю вам провести расследование. Сегодня соберем митинг, я буду выступать. Енборисов!
Начальник штаба появился в дверях, но в этот момент, оттолкнув его в сторону, в комнату вбежал Сызранкин. Он тяжело дышал и держался за большую деревянную кобуру маузера.
– Каширин...
– только и смог выговорить он.
– Иван Дмитриевич ни в чем не виноват: Точисский готовил побег, хотел увезти казну, - принялся объяснять Енборисов.
– Какой побег?.. Какая казна?..
– задыхался Сызранкин.
– Это чудовищная ложь эсеров... Я требую немедленного освобождения арестованных и наказания виновных... Я требую, Каширин... В противном случае...
– Не надо меня пугать, Сызранкин, - повысил голос главком.
– Я сам вижу, что происходит какая-то неразбериха...
– Неразбериха! Это - заговор, но мы в нем разберемся! Кто отдал приказ об арестах?
Воцарилось молчание. Было слышно, как за окном кричат взбудораженные люди, хрипит тревожный гудок. Константинов и Сызранкин с ненавистью смотрели на Енборисова, а начальник штаба выжидательно глядел на главкома.
– Я... Я отдал приказ!
– медленно ответил Каширин, - но ни о каком кровопролитии речи не было! Ведь так, Алексей Кириллович?
– Совершенно верно!
– отозвался Енборисов.
– Речь шла лишь о том, чтобы оградить Точисского от возможных неприятностей. Кто же знал, что... Всех организаторов арестов мы строго накажем...
– Расстреляете?
– Расстреляем!
– подтвердил Енборисов.
– И еще более накалите обстановку!
– почти крикнул Константинов. Сейчас главное - успокоить людей, загнать в норы распоясавшихся буржуев. Иван Дмитриевич, прикажите немедленно освободить всех арестованных.
– Всех до одного!
– потребовал и Сызранкин.