– В истории с Точисским, - глядя в сторону, отозвался Иван Каширин, мы крепко виноваты. А распустить отряд Енборисов предлагает не первый раз: до вашего с Николаем прихода он уже заводил разговор на эту тему, объясняет, что заботится о жизнях людей...

– А мы позаботимся о том, чтобы у нас в Главном штабе сидели люди понадежнее, - твердо проговорил Николай Каширин.
– Енборисова от должности я отстраняю и направляю в распоряжение Пичугина. Но и к Пичугину тоже нужно присмотреться. Сейчас, когда Советская власть в беде, нельзя быть доверчивым, но и людьми разбрасываться нельзя. Начальником Главного штаба, я думаю, назначим Леонтьева. Не возражаете?

– Надежный человек!
– оживленно подтвердил Иван Каширин.

Главком недовольно взглянул на брата и сел писать приказ.

...Енборисов, улыбаясь, вошел в штаб верхнеуральцев, протянул Пичугину листок бумаги и, спокойно закуривая, сообщил:

– Прибыл в твое распоряжение, скотина!

– Алексей Кириллович...

– Что - Алексей Кириллович? Ладно, выпутаемся: главком с Блюхером все равно пока ничего предпринимать не станут, потому что в любом случае тень на Ивана Каширина упадет. Время у нас есть. Сейчас мне нужен надежный человек. Есть у тебя такой, чтобы к Дутову в гости сходил и привет передал?

– Есть. Немцов. У него там отец и два брата служат, он уже давно к ним рвется, но я не пускаю - надежный казак!

– Звание?

– Урядник.

– Пообещаешь ему офицерские погоны!

– Понял!

– Хорошо. Иди подготовь его, ночью пойдем. Точно узнай пароль, чтоб его на обратном пути красные не сцапали... Да, и вот еще что: я у тебя пока начальником штаба побуду, а там станет видно. Кстати, в Главном штабе о тебе сегодня очень скверно говорили, думаю, тебе нужно уходить как можно быстрее. Готовься и постарайся с собой побольше людей увести: на той стороне зачтется!

– Понял, Алексей Кириллович...

Пичугин ушел, Енборисов встал и принялся ходить по комнате. Спокойная ирония исчезла с его лица: все складывалось совсем не так, как он предполагал еще в апреле. На есаула были возложены функции эсеровского эмиссара при Дутове, но до атамана он не добрался, вынужденно задержавшись в Верхнеуральске. Все надежды, связанные с восстанием в Москве и выступлением Муравьева, рухнули, но хуже всего то, что оборвалась связь с Самарой. И теперь, после убийства Точисского, попав в сложное положение, Енборисов не знал, как действовать, дабы оправдать доверие молчавшего центра. "Видимо, нужно выходить на контакт с Юсовым, а для этого придется пользоваться услугами этой тряпки Калманова!" - с раздражением рассуждал Енборисов, вспоминая, как побледнел поручик, увидев своего давнего знакомого в штабе Ивана Каширина.

В дверь тихо постучались, и вошел легкий на помине Калманов. За эти недели он сильно изменился: волосы выгорели, щеку рассекал неглубокий шрам, китель поистрепался.

– Ну, здравствуй, ротный командир!
– пошел ему навстречу Енборисов.

– Алексей Кириллович, - хмурясь, ответил Калманов, - я слышал, вас...

– Не придавай значения пустякам, наша карьера начнется в другом месте. Садись, рассказывай, как там дела у Павлищева?

– А что рассказывать? Неделю назад Боровский предлагал уйти от большевиков, так как договор закончился, но на офицерском собрании приняли резолюцию остаться...

– Резолюцию приняли! А "Интернационал" не пели? Значит, положиться не на кого?

– Не на кого...

– Тогда займешься Боровским, но очень осторожно. Очень! Теперь второе: нужно найти подход к заложникам, там есть такой Попов, высокий, хмурый... Видел?

– Видел.

– Так вот, ему нужно помочь бежать; если большевики дознаются, кто он такой на самом деле, его шлепнут на месте. Боровский и Попов - твое главное задание. Вопросы есть?

– Есть. Павлищев расспрашивал, откуда я вас знаю, после Точисского вам не доверяют.

– Говори, что знаешь меня давно как надежного человека, всегда поддерживавшего большевиков. А как у тебя отношения с Владимирцевым?

– Никак, он хвостом таскается за Павлищевым. Алексей Кириллович, а почему вы здесь?

– Идиотская случайность: не доехал я до Дутова. Добрался до Верхнеуральска, здесь меня и сцапали. Спрашивают, кто, мол, и куда? Разумеется, отвечаю - еду к Ивану Каширину, хочу пролить как можно больше крови за мировую революцию. А Каширин, человек доверчивый, сразу меня в начальники штаба, благо у него профессионалов тогда немного было. Теперь сложнее: братец его посерьезнее, а с Блюхером вообще не договоришься... Нужно что-то решать. Кстати, я ведь твою записку Юсову так и не передал, сам понимаешь. Сегодня к нему надежный человек поедет, будь добр - черкни то же самое еще раз.

Калманов безропотно выполнил приказ, протянул исписанный листок и попросил:

– Идти надо, Алексей Кириллович, хватятся меня!

– Иди. Но скажи мне вот еще что: у Боровского есть какие-нибудь слабости?

– Выпить любит.

– Очень хорошо. Вот и пображничай с ним, поговори по душам...

...Через час в штабе верхнеуральцев собрался совет командиров. После того как обговорили намеченные на центральном совете боевые действия, слово взял новый начальник штаба Енборисов. С гневом и горечью он говорил о том, как низко упала дисциплина в отряде, что многие позволяют себе пьянствовать, когда в опасности все дело восставшего народа.