Каширин смотрел в пол, на гладко выбритой голове блестели капли пота. Он еще несколько мгновений простоял неподвижно, потом сел за стол и стал писать приказ об освобождении заключенных под стражу. Закончив писать, главком не глядя протянул листок Енборисову и попросил оставить его одного, чтобы сосредоточиться перед митингом...

...В штабе верхнеуральцев сидели Енборисов и Пичугин, последний был на редкость трезв и взволнован. Начальник штаба, напротив, был спокоен и говорил размеренным голосом:

– Муравьева шлепнули... Восстание в Москве подавлено... Ничего не поделаешь, нужно уметь сносить неудачи. С сегодняшнего дня мы с тобой встречаться не будем. Скоро должны подойти Николай Каширин и Блюхер, значит, снова начнутся дознания. Ответ один: был приказ главкома, хотели уберечь Павла Варфоломеевича от гнева народных масс. Глубоко переживаем случившееся, готовы кровью искупить трагическое недоразумение... Понял?

– Понял.

– Они, разумеется, тебе не поверят и будут копаться дальше, поэтому нужно готовиться к уходу. Денег у тебя много?

– 175 тысяч...

Из материалов 8 совета партии социалистов-революционеров:

"Основной задачей всей русской демократии является борьба за решение социально-политических задач, выдвинутых Февральской революцией. Главным препятствием для осуществления этих задач является большевистская власть. Поэтому ликвидация ее составляет очередную и неотложную задачу всей демократии".

Из постановления ВЦИК от 14 июня 1918 года.

Принимая во внимание:

1) что Советская власть переживает исключительно трудный момент, выдерживая одновременно натиск как международного империализма, так и его союзников внутри Российской Республики, не стесняющихся в борьбе против рабоче-крестьянского правительства никакими средствами, от самой бесстыдной клеветы до заговора и вооруженного восстания;

2) что присутствие в советских организациях представителей партий, явно стремящихся дискредитировать и низвергнуть власть Советов, является совершенно недопустимым;

3) что... представители партий - социалистов-революционеров (правых и центра) и российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков), вплоть до самых ответственных, изобличены в организации вооруженных выступлений против рабочих и крестьян в союзе с явными контрреволюционерами - на Дону с Калединым и Корниловым, на Урале с Дутовым, в Сибири с Семеновым, Хорватом и Колчаком и, наконец, в последние дни с чехословаками и примкнувшими к последним черносотенцами, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов постановляет:

исключить из своего состава представителей партий социалистов-революционеров (правых и центра) и российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков), а также предложить всем Советам рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов удалить представителей этих фракций из своей среды...

Из рапорта поручика Юсова начальнику контрразведки:

...Арестованные большевистские руководители, не успевшие уйти с отрядом Калугина из Стерлитамака, показали, что накануне отступления красные захватили заложников, рассчитывая обезопасить этой акцией оставшихся в городе активистов и их семьи. В числе заложников: сын лесопромышленника Штамберг, поручик Панов, представители земства и купечества. К сожалению, в числе заложников оказался член губернского комитета эсеров Попов.

Несмотря на обещание большевиков расстрелять заложников в случае насилия над оставшимися в городе их сторонниками, удержать солдат и жителей Стерлитамака от расправ не удалось...

Дневник адъютанта 1-го Уральского полка

Андрея Владимирцева

17 июля 1918 г., Белорецк

Завтра выступаем на Верхнеуральск. А пока стоим в Белорецке, куда наш отряд прибыл 16-го. По пути к станице Еманжелинской, мы встретили транспорт из Уфы и получили в свое распоряжение 90 тыс. патронов, 80 снарядов и 5 миллионов рублей. Лучше бы вместо денег было побольше боеприпасов - их приходится беречь.

Блюхер продолжает прежнюю тактику: рассылает впереди отряда агитаторов, и те возвращаются с пополнением - в основном рабочими, но есть и революционно настроенные казаки. По дороге выяснилось, что Верхнеуральск оставлен, и, изменив направление, через Кагинский и Узянский заводы мы двинулись в Белорецк - старый металлургический завод, похожий теперь на осажденную крепость. Улицы поселка запружены подводами - войска, беженцы. В заводской больнице - госпиталь. Продовольствия и боеприпасов у них тоже не хватает.

Здесь - ушедший из Троицка отряд Николая Томина и верхнеуральцы Ивана Каширина. Иван Дмитриевич не похож на старшего брата. Он ходит в хромовых сапогах, синих офицерских брюках и косоворотке, подпоясанной серебряным пояском, на котором висит кривая шашка, отделанная также серебром. Голову бреет. Его речи слушают, раскрыв рты. Его тут в наше отсутствие выбрали "главнокомандующим", и он выступил с интересным "манифестом": "Мощные духом, с верой в победу, с железной товарищеской дисциплиной мы выступаем против врагов и предателей трудового народа. Пощады никакой, борьба не на живот, а на смерть. Смело вперед!"