Небо бледнело. Чуть-чуть пробились из-за горизонта лучи солнца. Высоко взошла утренняя звезда - яркая Венера. Мы с Журавлевым ехали в 64-ю гвардейскую танковую бригаду подполковника И.Н. Бойко. Прошли ровно сутки с той минуты, как Горелов крикнул мне: "Разведка боем!"

– Какое сегодня число, Алексей Георгиевич?

– Восемнадцатое августа.

Впереди около танков собрался народ. Над ребристыми шлемами танкистов возвышались фигуры Бойко и Боярского. Еще не успели мы выйти из машины, как Боярский быстро пошел навстречу.

– Комбриг доводил задачу. Через тридцать минут бой.

– Сейчас что делаете?

– Проводим читку письма от Денисовой - матери офицера, который захватил первого "тигра". Помните?

...Я помнил этот прошлогодний случай. Немцы заметили на поле боя наш подбитый танк. Пригнали "тигра" - хотели утащить "тридцатьчетверку" к себе. Набросили трос, мотор взревел, и тут одновременно заработал мотор советского танка. Машины поднатужились и начали "играть в перетягивание". Фашисты настолько растерялись от неожиданности, что не сделали даже попытки выстрелить: повыскакивали из люка и были убиты пулеметной очередью. К вечеру поле боя с обоими танками досталось нам. У меня сохранилась фотография, на которой бойцы весело, словно арбузы, вынимают из "тигра" боеприпасы...

– Недавно Денисов вступил в поединок с восемью танками. Два подбил и погиб...- Боярский горестно махнул рукой.
– Мы тогда письмо его матери послали, а теперь читаем ответ от нее. Решили собрать всю бригаду.

Мы подошли ближе.

Бойко читал задумавшимся, притихшим бойцам. Многие отвернулись, и только влажный след на щеке выдавал у иного из танкистов скрытое мужское горе. "Полевая почта 92908.

Капитанам Федоренко и Волошенюку.

Здравствуйте, сыны мои дорогие!

Нет слов описать мое горе. Но стараюсь мужественно переносить его, успокаивая себя тем, что мой дорогой сыночек недешево отдал свою молодую жизнь.

В письмах, которые писала моему сыну, я говорила: "Родной мой мальчик, лучше погибни во имя Родины, но не будь трусом". Он свято выполнил мой материнский наказ. Так будьте же и вы, дети мои, смелыми и храбрыми, мужественно, с достоинством и честью защищайте свою любимую Родину.

Благословляю вас, дети мои, на новые подвиги. Передайте мой привет и материнское благословение всем товарищам танкистам, друзьям моего любимого Бори.

Идите вперед, сыны мои!

Смерть немецким захватчикам!

Ваша мать Денисова".

Начальник политотдела бригады Алексей Семенович Боярский поднялся рядом с комбригом:

– Солдаты! Люди много теряли на войне: мужей, братьев, друзей. Но самую великую, святую жертву приносили ей матери: они послали на смерть сыновей своих, кровь свою, отраду и радость. Нет цены, нет меры этой жертве! Матери до могилы будут помнить своих детей, и время не властно залечить их горе. Но матери готовы перенести любые удары, лишь бы дети шли вперед! Одна из них сегодня открыла нам самые заветные чувства; ее голос - это голос каждой советской матери: идите вперед! Клянемся тебе, мать, что выполним твой наказ! Недаром мы нашу Родину называем твоим именем - Мать! Вперед! За Родину! За матерей!

Люди расходились, потрясенные.

Мой взгляд остановился на бронетранспортерах с прицепленными к ним длинными пушками.

– Что это за зенитки?

– Немецкие.

– Откуда?

– Да тут Федоренко сегодня ночью после письма от Денисовой налет на Опатув сделал: взял роту старшего лейтенанта Шкиля и отправился к фрицам в гости. Такую там панику поднял! У немцев-то около полусотни танков было - пяток подожгли. Оттуда танкисты и прихватили зениточки. Жалко было уничтожать боеприпасов при них полные бронетранспортеры.

– Молодцы!
– не удержался я от похвалы и подошел к Бойко.
– Задача ясна?

– Бьем совместно с Гореловым по танковой группировке. Пленные показали, что этот кулак противника должен был наступать против Бабаджаняна в восемь часов. Мы опередим, - Бойко посмотрел на часы.
– Сейчас они как раз завтракают.

– Дадим им и закуску, и прикурочку, - угрожающе сказал Боярский.

Бой начался.

Выгадав утренний час, танки Бойко смяли с флангов не успевших сосредоточиться гитлеровцев. Наблюдая за полем боя, комбриг то и дело предупреждал: "Федоренко, не зарывайся!" или "Следи за флангами!"

Простое лицо "хитрого Митрия", его широкий нос, небольшие сощуренные глаза - все выражало удовлетворение началом боя.

– Бойко, а это чьи?
– Я указал на выскользнувшие с фланга танки. На их башнях ярко обозначились номера.

– Не мои, какой-нибудь сосед. Да что ж они делают! Бьют по бортам танков Федоренко! Глаза, что ли, повылазили?

Атака затормозилась, наши танки начали разворачиваться в сторону неожиданного противника, еще не решаясь стрелять.

– Пушка у них семидесятишестимиллиметровка, - сказал Бойко, наблюдая в бинокль за действиями этого странного подразделения, - башня образца сорок первого года. Да это же наши танки, захваченные в сорок первом!..