– А теперь и Бабаджанян подтверждает. Фролов, - обратился командующий к начальнику артиллерии, - достанут сюда твои "сотки"?

– Безусловно достанут.

Настроение у всех заметно приподнялось. Мы забыли про еду, про жажду, про сон. Кончилось самое тяжелое, что случается на фронте, - неизвестность. В окруженных частях были разбиты рации, они потеряли связи с корпусами: радиус передачи с танковых раций - всего несколько километров. Только попав в нейтральную полосу, впереди огневых позиций наших частей, опергруппа штаба армии смогла установить связь с 20-й бригадой.

– Никитин, свяжитесь с Шалиным,- приказал Катуков.
– Пусть попросит "илов" к пяти ноль-ноль.
– Шалин, в свою очередь, сообщил Никитину:

– Воронченко донес, что появился Дремов.

– Немедленно его с Литвяком ко мне!
– распорядился Катуков.

Шевченко радировал снова:

"17.8 - 23:45. Много раненых, медикаментов нет. Нужна помощь врачами, водой".

По-новому мы рассматриваем зелено-желтое пятнышко, обведенное красной линией. Ни одной синей жилочки, только коричневая паутина оврагов, в которых мучаются без воды раненые.

– Радист, вызовите Шевченко к аппарату. Передайте, что будет говорить сто первый.

– У аппарата Шевченко.

– Вы меня слышите, Шевченко? Направление вашего удара на Романувку-Нова Завихвост и к Висле, к Гордову. Костюков, Геленков и все остальные, кто около тебя, входят в твое распоряжение.

– Не понял.

– В твое подчинение. Игру начнешь после прилета гостей и подарков Фролова.

– Что, Фролов прилетит?
– не понимает Бабаджанян.

– Слушай, Шевченко, твой друг Володя и Хитрый Митрий будут снимать тебе зубную боль.

Бабаджанян никогда не страдал зубной болью и не сразу понял нехитро замаскированное сообщение о деблокирующем ударе, а поняв, наконец, обрадовался:

– Ах, Володя! Наш Володя? Всегда рад видеть друга! Понял. Все понял!

– Действуйте уверенно. О начале игры докладывайте мне, сто первому. Позовите "Дон-сто один".

"Дон-101" - псевдоним комбрига Гусаковского.

– "Дон-сто один" вас слушает.

– Имеете связь с Гетманом?

– Нет. С Веденичевым была, потерял, пришел на рацию Шевченко.

Полковник А. Г. Веденичев был начальником штаба корпуса генерала Гетмана.

– Доложите координаты и обстановку.

– Со мной Моргунов, Кочур, Мельников, пехота. Веду бой танками и пехотой. Контратаки с юга отбиты. Нужны врачи, медикаменты и побольше огурцов Мельникову. В остальном не нуждаюсь.

– Ждите у аппарата.

Хладнокровный, уверенный доклад Гусаковского показывал, что командир бригады крепко держит в своих руках нити управления боем. После короткого обмена мнениями Катуков радировал:

– Главная задача: тесните противника дальше на юг, сжимайте кольцо окружения. Ваше направление - Сандомир. Север обеспечит двадцатая. Медиков и огурцы получите через Шевченко. До установления связи с Веденичевым непрерывно держите связь с нами. Как поняли?

– Я вас понял.

Теперь, если бы 23-я танковая дивизия и пробилась с севера через боевые порядки 20-й бригады, она обнаружила бы только отдельные гитлеровские подразделения, сумевшие просочиться между Бабаджаняном и Гусаковским. Ей пришлось бы пробивать новую стенку - группу Гусаковского. Наши окруженные части небольшими силами подорвали тылы противника и устроили непроходимый "многослойный пирэжок" на пути отступления из Сандомира упорствовавших там гитлеровцев.

Я связался с Шалиным и попросил передать Конькову и Журавлеву, чтобы они организован переброску всего необходимого для Бабаджаняна и Гусаковского.

По скату оврага стало заметно передвижение двух фигур. В перемазанном, небритом человеке с покрасневшими веками с трудом можно было узнать И.Ф. Дремова. Вторым шел М.М. Литвяк.

Иван Федорович поскользнулся на сыпучем обрыве и съехал на каблуках прямо к Катукову. Тот не дал ему опомниться.

– Связь с Бабаджаняном имеешь? Дремов беспомощно развел руками.

– Нет. Потеряна.

– А где сам пропадал в такое время? Почему не выходил к нам на связь?

Объяснение Дремова звучало правдоподобно:

– Немцы окружили мой КП. Рацию разбило. Осталось всего несколько человек. Крутили нас - еле выбрались. Связь держать было нечем.

Но теперь Катукова нелегко было провести. Он отрезал напрямик:

– А с Гетманом с какой рации переговоры велись, святой великомученик Иоанн?

– Да., вот... пытался связаться, узнать, - начал оправдываться "великомученик".