– У, жопник чертов!
– выругался Головко.
– Но я не хочу есть. Я потом съем кусочек мамонта, а сейчас мы погуляем с вами. Можно что-нибудь посетить. Какое же это все же наслаждение: видеть будущее страны в настоящем!

– Якутия вся будет такой!
– немедленно вскричал Софрон и поднял вверх зажатый кулак. Ни один прохожий не обернулся.

– Тише, дружище...
– проговорил Абрам, беря Жукаускаса за локоть, - мы же все-таки на ответственном задании, надо соблюдать. Давайте-ка отдохнем!

– Давайте, - прошептал Софрон.

Они пошли дальше, и шли довольно долго, пока не пришли на круглую площадь, по которой не ездили машины и на которой возвышался маленький открытый стадион зеленого цвета, и возле его входа толпились какие-то старые люди, а прямо под желтым стендом, рекламирующим тампоны фирмы <Утренняя Заря> стоял человек в красном костюме с мегафоном и отчетливо произносил:

– Господарики-сударики! Мои дамы! Дитятки! Вас приглашает комрадовый трест <Зук> на соревнование-компетицию слепоглухонемых старичков. От семидесяти годин! Кросс с препятствиями и интегральные прятки. Двадцать пять рубляшников с рожи. Попрошу, попрошу, попрошу!!! Аужэлей, зизей! Инвали-до безо спорта яко пенис без яичек - гы-гы-гы!.. Вас приглашает <Зук>!

– Вы видите?
– сказал Головко.

– Как это так?!
– спросил Софрон.

– Хотите пойти?
– предложил Головко.

– Я что - трехнутый?!
– возмутился Софрон.

Головко подошел к четырем пожилым женщинам в тренировочных костюмах, потом вернулся обратно.

– А я пойду. Это же восхитительная прелесть - такой невероятный способ проводить время. Может быть, здесь нам откроется внутреннее зрение, или произойдет чудо, которое изменит все. Неужели вам не надоели обычные зрячие рыла?

– Вы - чудик!
– воскликнул Жукаускас, засовывая руку в карман.
– Мне, конечно, все равно, и даже любопытно, и я могу пойти с вами, хотя мне более по душе был бы стриптиз в полутемном зале вечером, но неужели не лучше купить какую-нибудь замечательную одежду или магнитофон на наши деньги, и вообще - посмотреть, что, собственно, здесь продают в магазинах и киосках?!

– Вы рассуждаете, как обыватель!
– высокомерно сказал Головко.
– Магазины, тряпки, железки... Вам дается уникальная возможность узнать настоящие нравы иного общества, существующего здесь тайно, наподобие Шамбалы, Китежа, или страны Женщин, а вы хотите вместо этого заняться постыдным мещанством, распространенным в самых рядовых районах планеты и недостойным возвышенных существ. Или вы просто-напросто вещист?

– Да нет...
– проговорил Жукаускас, покраснев.
– Я ничего не имел в виду, я хотел только глянуть, пройтись... Сумочки у меня нету, маечки... Конечно, я понимаю, что слепоглухонемые старички поважнее...

– Тогда вперед!
– жестко сказал Головко.
– Давайте рубляшники - и туда. Ну?

– Вы очень категоричны, - промолвил Софрон, доставая синий бумажник.

Головко размахнулся и ударил его по плечу.

– Бросьте, напарник мой дорогой! Ведь это же просто гениальное приключение, ради таких мгновений стоит жить! Быстро пошли.

Через некоторое время они оказались в шестом ряду сектора <Г> этого стадиона, заполненного людьми примерно на одну десятую, и внизу на беговой дорожке стояло восемь старцев в атласных трусах и ярких разноцветных майках, и они все подпрыгивали, блаженно улыбаясь, как йоги, достигшие своей высшей стадии, и махали руками. На зеленом поле возвышались какие-то низенькие черные палатки, лежали большие бетонные трубы, и был еще своеобразный лабиринт, построенный из досок. Рядом с ним располагалась настоящая детская площадка из качелей, каруселей, песочницы, горки, шведской стенки и брусьев, и были спортивные снаряды - конь, козел, кольца, перекладина, и тренажеры сложной системы для накачки мускулов. По всей беговой дорожке были поставлены, построены и проложены разнообразные препятствия - деревянные столбы, лужи, ямки и небольшие заборчики высотою до колен. Играла тихая бодрая музыка, и слышался шум разговоров.

– Я хочу есть, - сказал Головко.

– Внимание!
– раздался радостный бас из многочисленных громкоговорителей.
– Ахтунг-шисн! Фить-фить! Мы усе рады приветствовать наших славных ситизенчиков эдеся на компетиции. Сумма идет в наш трест <Зук>! Уа! Ща мы начнем соревнование имени Юлиуса Усун-Ойуна, выдающегося слепоглухонемого. Якутское двоеборье - <писиах> - состоящее из двух частей: кросс с препятствиями и интегральные прятки, или же <слепой цикл>. Напоминаю: восемь участников от семидесяти лет, ни разу не видевшие и не слышавшие мира, будут бежать-бежать-бежать, а потом должны достичь детской горки, двигаясь по схеме: палатка, лабиринт, конь, козел, песочница, брусья, перекладина, тренажеры. И они должны там прятаться! А если один коснется другого, тот отступает на этап! Вот так! Надо достичь горки и избежать соперника! Побеждает первый достигший горку. Приз - медаль!

– Занятно, - сказал Софрон.

– Называю ихние именашники, - продолжал голос.
– Дима, Петя, Софрон, Джим, Пафнутий, Идам, Альберт, Израиль. Они актируют интуицией! Осязание и нюх, и нечто большее, если хотите. Через две с половиной минуты будет старт!

Старики все так же прыгали и улыбались, и тут к ним подошли люди в оранжевых костюмах, взяли за руки и повели к стартовой площадке. И каждого установили на свою полосу.

– Вы их различаете?
– спросил Софрон.

– Вы сами, что ли, слепой!
– раздраженно воскликнул Головко.