— Док, может, сначала закончим партию? — обиженно вмешался Хулио, натирая мелом свой кий.

— Вы не возражаете, мисс? — поинтересовался Марега.

— Нет, конечно.

— Знаете, никак не мог удержаться, чтобы не покатать шары, — виновато добавил он, не обращая внимания на нетерпение своего партнера. — А вы играете?

— Паршиво, а по сравнению с вами можно сказать, что никак.

— В таком случае, — Марега улыбнулся, — держите кий, закончите игру за меня. Не обидишься, приятель?

Хулио презрительно наморщил нос и вытер об жилетку испачканные мелом руки.

— Не годится, док! — с вызовом сказал он. — Хотите с ней играть, так играйте, а я играю с вами!

Я выразительно посмотрела на Марегу.

— Ну-ну, — он медленно двинулся вокруг стола, — ты не играешь, ты проигрываешь, амиго!

Доктор медицины нанес еще два удара, и глуховатый стук шаров сообщил, что на долю амиго не осталось уже ничего.

— Доволен, приятель? — спросил Марега.

Хулио вытащил из штанов мятые купюры и протянул их победителю. Марега небрежно отстранил его руку.

— Выпей за здоровье сеньориты, пока я ее поэкзаменую. Лучше сложи-ка нам пирамидку, амиго. — И он протянул мне кий. — Пожалуйста, мисс Люно!

В этом городе слишком мало развлечений, и ничего удивительного, что игроки с других столов, бросив свое занятие, наблюдали за мной. Злорадно и любопытно. Даже Педро покинул кресло в холле и, загораживая тушей дверной проем, смотрел в мою сторону. Но он был единственным, если не считать самого Мареги, кто явно хотел ободрить меня. Правда, в арсенале здоровяка не находилось никаких других тонизирующих средств за исключением его бесподобной тигриной улыбки.

Тем не менее это было уже кое-что. Не паникуй, сказала я себе, ты не раз играла в бильярд, и уж разбить-то пирамидку ты сможешь. Но даже это оказалось мне не по силам: кий дрогнул и чуть не пропорол сукно, потревоженный шар несмело покатился вбок и беспомощно застрял возле бортика. Публика дружно загоготала и отвернулась к своим столам, Хулио деликатно опустил глаза, а Педро огорченно высморкался в плевательницу.

— Кий тяжеловат? — участливо поинтересовался Марега.

Я вздохнула.

— Не надо иметь амати, надо уметь играти.

— Будем учиться? — Он улыбнулся, оценив мою шутку, и вернул неудачный шар на место.

Естественно, я не возражала.

— Смелее, мисс, я помогу вам сделать правильный удар.

Стараясь не замечать новой волны интереса окружающих, я начала целиться.

— Хорошо, хорошо, — ободрил Марега, он стоял у меня за спиной, — а теперь, внимание. — И вдруг он как бы приобнял меня, его левая рука направила мою левую, а правая — проруководила правой. — Запомните эту позицию, — я почувствовала теплоту его дыхания у себя на шее, — и... бьем!

Я даже не поняла, что произошло, но удар наших четырех рук получился просто потрясающим! Шары с веселым стуком раскатились в разные стороны, а один из них, замерев на секунду над лузой, словно спрашивая у нее разрешения войти, мягко упал в сеточку.

— Вы запомнили позицию? — Он по-прежнему стоял за моей спиной, дышал в шею и не убирал своих рук с моих. — Или повторим?

— Повторенье — мать ученья. — Мне хотелось вовсе не менять нашу «позицию», а, напротив, дополнить ее, скажем, осторожным поцелуем.

— О'кей! — Наверное, это и был уже поцелуй, потому что его губы, дважды как бы случайно коснулись моей шеи: после «о» и после «кей».

Мне стало жарко, а Марега как ни в чем не бывало обошел вокруг стола, оценивая расположение шаров, и спросил, по каким из них я собираюсь бить. Я не очень уверенно выбрала направление удара.

— О'кей, — снова сказал он.

И он занял позади меня эту самую замечательную позицию, а я еще раз повторила вслух свои намерения относительно шаров и как бы ненароком прижалась спиной к его груди. Наши четыре руки дружно направляли кий.

— Вы готовы? — прошептал Марега возле моей щеки.

— Да, — так же тихо произнесла я.

Кий буквально выстрелил первым шаром по двум другим, лежавшим на одной линии. Они все покатились...

— Добрый вечер, господа. — Я вдруг услышала голос Эньяроша и повернула голову в его сторону, оставаясь все в той же «обучающей» позиции. — Педро сказал, что вы здесь.

Я узнавала и не узнавала Игнасио. Вместо обычных бесформенных штанов и выгоревшей рубахи на нем была серая шелковая рубашка с рукавами по локоть и роскошные белые брюки. Но самое главное Игнасио привел в порядок свою бороду и подстригся. Нет, не коротко, я терпеть не могу подбритые затылки, а именно так, как если бы посоветовался со мной. Только дешевые очки были все те же.