— Ну да, новехонький, нежно-голубой. — Ловелас Марега пожирал глазами Лауренсью, а она то облизывала губы, то поправляла волосы, не сводя с него взгляда.

— Я вот все никак не могу сообразить: чей? — Ее дед развел руками. — Ты не помнишь, внучка, кто тут у нас недавно купил «мерс»?

Она задумалась, нахмурив бровки.

— Мсье Леже? Или мадам Кондр? А не сын ли он мэтра Легероса?

— Вот и я сначала так подумал, — закивал моложавый дед. — Ты сказал, что за рулем был парнишка? — уточнил он у Мареги. Тот подтвердил. — Только малыш Легерос брюнет, а его подвез светловолосый.

— Значит, внук мадам Кондр, — безапелляционно заявила Лауренсья. — Рыжий такой?

— Да, папаша Ордегри, пожалуй, рыжеватый. — Вспоминая, Марега повел бровью и потрогал пальцем усы. — Высадил меня возле моего брошенного «хаммера» и сразу уехал, дескать, и так взял машину без родительского разрешения.

— А чего это они бросили «хаммер»?

Последнее слово Лауренсья произнесла с придыханием, получилось так, как если бы она с придыханием сказала: «Ах, я согласна!» Вот ведь гадость какая, подумала я, а еще говорила, что он не в ее вкусе.

— Обычное дело, внучка. Угробили и бросили. Это надо же было как постараться, чтобы угробить передачу у «хаммера»! — возмутился мсье Ордегри.

— Стало быть, моя тетушка подхватила тебя, амиго, — обратилась его внучка к Эньярошу, беспардонная Лауренсья была на «ты» со всем светом. — И прямиком доставила к тоскующему в своем «хаммере» приятелю?

«Приятель» и «амиго» согласно закивали, потрясенные логическими способностями красотки.

— А потом приволокла сюда на веревочке, как они меня?

— Ну, — подтвердила Софи.

Хуанита наконец-то принесла мне кофе и поставила на стол зажженную керосиновую лампу. Я даже не подозревала, что в наше время ими еще пользуются не только в кино.

— Мари, ты-то как додумалась поехать нас встречать? — спросил Игнасио.

И, пожалуй, неожиданно спросил, потому что после первого же глотка кофе я вдруг сообразила, что эта версия совершенно не сходится с той, которую мне рассказывала Лауренсья по дороге. Откуда взялся голубой «мерс»? Какой-то сын какой-то мадам? Я сделала еще глоток и решила сейчас не зацикливаться на этом. Все равно я больше никогда не увижу из этой семьи никого, тем более что Лауренсья просила ничего не рассказывать, чтобы не волновать тетку...

Но ведь она узнала Марегу! А он ее? Стоп, а с чего это я взяла, что с Гарри был именно Марега? Ведь в представлении Лауренсьи «космат» даже Педро, а у него всего лишь обычная мужская стрижка. Что же тогда говорить о волнистых волосах Игнасио, прикрывающих шею?.. Ладно. Сейчас поедем в Эдуар, и все выяснится.

— Телепатия! — предположил Марега, не дождавшись моего ответа, он по-прежнему не сводил глаз с Лауренсьи, одновременно пытаясь смотреть и на меня, и от этого казалось, что он действительно растерян, кого из нас предпочесть. — Мари почувствовала, что нам не выбраться отсюда, пока мсье Ордегри не заменит «хаммеру» коробку передач. — Мерзавец, он произнес «хаммер» с интонацией Лауренсьи! — А для этого нужно съездить за ней в Кайенну.

— Дед, неужели у тебя не завалялось никакой коробочки? — выдохнула эта юная стервочка, растягивая слова. — Амиго так хочет коробочку... — И опять облизнула губы.

— Гарри напал на сеньориту, хозяин, поэтому мы здесь, — вдруг сказал измученный Педро.

Вероятно, вероломная строительница «кур» должна была понять, что он здесь исключительно по делам службы, а ее прекрасные глаза вовсе ни при чем.

— Мой пациент? Откуда он мог взяться?! — Марега округлил глаза, а Игнасио воскликнул:

— Гарри?! Гарри Лейз?! Он же в...

— Он в Эдуаре, — сказала я. — Он пытался похитить вот это, — я положила на стол дневник Бонвояжа, — а заодно и... — Тут я охнула и вздрогнула, потому что Лауренсья ущипнула меня за ногу, ведь мои руки лежали поверх стола. — Извините, ногу свело. — Я махнула рукой и улыбнулась. — У меня бывает... — Ладно, еще раз сказала я себе, мы сейчас уедем, не разоблачай эту шлюшку. — Но наш Педро подоспел вовремя.

— А что это? — заинтересовался дневником мсье Ордегри. — Можно посмотреть?

Какая же ты дура, Мари Люно, с опозданием обругала я себя, кто тянул тебя за язык, мало тебе претендентов на это несчастное золото?

— Конечно, папаша Шарло, — удивил меня Игнасио, передав дневник деду Лауренсьи, — вам будет интересно.

— Я и сам-то его еще не видел толком, — сказал Марега, вместе со стулом придвигаясь к старику. — Где там про твое «вечное дерево», Игнасио?

А я вдруг подумала, что конечно же идеальный мужчина Лауренсьи должен быть похожим на ее деда, по крайней мере, прической, то есть, в моем представлении, отсутствием таковой. Темнота делала голову Мареги с гладко зачесанными волосами такой же круглой, как и у папаши Шарло.