Постепенно Чоузену удалось избавиться от боли, как бы воспарив над ней. И как только это случилось, четвертичный процесс потек по правильному руслу.

Через несколько минут, когда Нумал вышел из обморочного состояния, вызванного импульсом Разделителя, они уже сплавились в одно целое.

Переместившись в атмосферный слой Фенрилля, Чоузен упал с высоты двух футов в глинистое месиво посреди великого леса. И закричал от страшной боли в сломанной ноге.

— Прошу прощения, мы немного промахнулись — расстояние ведь было нешуточное.

Снова у него в сознании появилась логическая фигура Разделителя, заняв там центральное место.

Деревья вокруг него потрескивали от энергетических зарядов.

— Куда мне тебя отправить?

— Вы можете это сделать? — Чоузен сидел в грязи, прижав руки к груди. В ступне пульсировало, при каждом движении он морщился от боли.

— Да, конечно.

— Тогда отправьте меня к отцу, в Абзенскую долину.

После секундного колебания Разделитель сообщил:

— Его там нет.

— А вы чувствуете, где он сейчас находится?

— Да, и кроме этого, я чувствую еще кое-что.

Разделитель переместил Чоузена в следующий временной промежуток, и они очутились на лесной поляне, среди высокогорного джика и миндаля.

По тропинке медленно передвигались фейны и люди в запыленной униформе.

В этой толпе ехал верхом на лошади Лавин Фандан с окровавленным свертком на коленях.

Чоузен мгновенно все понял.

— Моя мать умерла.

Разделитель помолчал, потом послал ему плавный импульс.

— Твоя мать — Флер?

— Да, — прошептал Чоузен и опустился на колени. По лицу его покатились крупные горячие слезинки. Небо было сумрачным, тянуло гарью от какого-то гигантского пожара.

Ему явился образ матери, чистый, как кристалл. Образ молодой Флер, которую он никогда не знал. Это были сцены земной жизни, примерно столетней давности, перемежающиеся с воспоминаниями о той борьбе, которую она вела на побережье. У Чоузена защемило сердце.

— Откуда ты знаешь все это? — громко спросил он у Разделителя.

— Во время Великого Возвращения твоя мать говорила от имени всего человечества. В ее словах содержалось столько мудрости, что все Аризели тки Фенрилли ее ценили. Я очень сожалею о ее смерти. А вот приближается твой отец. От него я узнал много печальных вестей. Здесь сотворили великое зло.

Лавин Фандан спешился и осторожно взял Чоузена на руки — он видел, что на его мальчике не осталось живого места.

— Сын мой!

Еще один камень свалился с его души. Его сын жив и двое дочерей тоже. И теперь, лишившись матери, они будут поддерживать друг друга.

Чоузен чувствовал, что отец плачет — то ли от горя, то ли от радости, то ли от того и другого вместе.

Разделитель прервал их разговор коротким импульсом.

— Не хотелось бы мешать вам, но мне необходима свежая информация. Смерть Флер — огромное горе, но разложение — логический конец всего сущего, даже тех материалов, из которых построены порождающие нас вселенные. Нам приходится принять этот факт, как и многое другое.

Установилась долгая пауза.

— Но я разделяю вашу скорбь.

И каким-то непостижимым образом Чоузен и Лавин почувствовали серебряную слезу, медленно просачивающуюся внутрь логической фигуры.

— Однако только что я уловил внутри системы какие-то гравитационные аномалии. И извлек из вашего сознания образ космического корабля, мародера, который вверг человеческое общество в состояние хаоса.

— «Черный Корабль», — еле слышно произнес Лавин. — Да, хаос — очень точное слово.

— Сейчас этот корабль пытается выстроить сплошной ряд гравитационных полей, чтобы пробить себе проход в пространственно-временных дырах. Я должен разузнать о нем поподробнее.

Разделитель исчез.

— Нам нужно многое с тобой обговорить, отец. Я видел.., я побывал… — Чоузен запнулся, не зная, с чего начать.

— Еще успеем, сынок. Позже поучишь меня уму-разуму. Может быть, я что-то и усвою. Я чувствую — близятся большие перемены.

А в сотнях тысяч километров от них «Черный Корабль» приближался к моменту выравнивания полей. Еще немного — и заработают драйвы Фюля, корабль помчится к далекому желтому созвездию, к его планетам с богатейшими природными ресурсами.